Неправильная леди

— Жрица? — удивляется он. Кажется, вполне искренне.

А кого он ожидал увидеть?

— Жрица, — соглашаюсь я.

— Я слышал, что святилище давно заброшено. Больше пяти лет, — зачем-то уточняет он.

— У вас… неточные сведения, господин. Святилище открыто.

— Я могу увидеть старшего жреца?

Просьба обычная, но смысл явно вложен иной.

— Увы, нет, — я стараюсь говорить ровно, приветливо, как и подобает жрице. — Есть ещё один эльвийский храм…

— Меня интересует этот, — грубо перебил блондин и приблизился.

Ещё и ладонь на висящий на поясе клинок положил.

Словно невзначай.

Вид не бандитский, отнюдь, но от этого угроза не становится менее ощутимой. Я с трудом давлю в себе желание попятиться.

— В «Обители Семи дубов» старшего жреца сейчас нет, — признаю я факт, который при всём желании не скрыть.

— Сейчас — в эту минуту или сейчас — вообще в настоящее время? — усмехается он.

— В настоящее время.

— То есть более пяти лет святилище не имеет старшего жреца. Верно?

— Верно.

— Госпожа, есть нужда объяснять, что это означает?

Что?! Нет же!

— Послушайте!

Блондина мой выкрик оставляет равнодушным:

— Согласно действующему Указу Его Величества Аранайтана Третьего, если в эльвийском святилище нет старшего жреца более трёх лет, то такое святилище признаётся заброшенным и может быть снесено.

Отвратительный закон, принятый в поддержку юпранства.

— «Обитель…, — пытаюсь возразить я.

Блондин перебивает:

— С точки зрения закона, «Обитель Семи дубов» заброшена, в чём я только что удостоверился.

Позвольте представиться, Самир Даврин, уполномоченный владельцем этих земель разобраться с проблемой святилища. Официально уведомляю вас, госпожа, что здание будет снесено.

Безумие какое-то. Я отказываюсь верить. Да просто в голове не укладывается!

Мужчина, глядя на меня, вновь усмехается, подходит к алтарю, сдвигает плошку с ритуальным нектаром на самый край. Я молчу. Эльвийские храмы беззащитны. Общий дом — у господина прав хозяйничать в зале не меньше, чем у меня.

Правда, духи могут воспринять его действия как оскорбление, но это уже будет между ним и ими. Мужчина приоткрывает полу камзола, вытаскивает плотный лист бумаги, кладёт на алтарь. Ещё одна усмешка, и господин на букву Д, фамилию я не запомнила, издевательски-демонстративно зацепляет плошку рукавом. Плошка падает на пол, разбивается. Нектар проливается отчасти на алтарь, отчасти на пол.

Я стою оглушённая. Я всё ещё не могу поверить…

— Оу, какой я неловкий.