Неправильная леди

Возразить ни я, ни мама не успеваем. Господин Д отделывается короткой фразой и уходит, не дожидаясь, когда его проводят.

Коробочка остаётся у меня в руках.

— Иветт, что там? — мама смотрит с неудовольствием.

Я достаю из букета визитку, отдаю цветы Эльке:

— Поставь в вазу и завари для меня, пожалуйста, горячий сладкий чай.

— Сам столичный лорд? — восхищённо спрашивает Элька, забирает букет и послушно уходит.

Я вскрываю подарок.

В коробочке лежит стеклянная чернильница.

— На грани приличия, — ворчит мама.

— Да он издевается!

— Иветт?!

Издевается! Так и вижу его наглую ухмылку. Правильно я сказала — Выползень.

Но грохнуть чернильницу рука не поднимается. Я легко представляю её на своём рабочем столе и с удивлением понимаю, что смотреться среди моих вещей чернильница будет гармонично. Лорд словно подглядел интерьер в кабинете.

— Иветт, ты ведь не забыла, чья ты будущая жена?

Я вздрагиваю, стискиваю чернильницу.

— Мама, пока я лишь невеста. Невеста может быть одна, а женой стать совсем другая…

— Иветт, безотносительно свадьбы, ты не можешь позволить себе опозорить сына градоправителя принимая ухаживания другого мужчины.

Я фыркаю:

— Мама, разве градоправитель на пытался помочь мне уединиться с лордом Верандо на балконе?

— Иветт, мне объяснить тебе разницу между лишиться чести и принять чужие ухаживания?

— Нет.

В чём-то мама права.

— Интерес лорда к тебе может оказаться проверкой.

Уверена, что нет.

Но рассказывать, как я метнула чернильницу в стену, а попала в лорда Верандо, я точно не собираюсь.

— Иветт, он тебе понравился, да?

Что? Кто? Мама про лорда Верандо что ли?

— Этот столичный Выползень?! Да ни за что!

— Оу? Иветт, столь бурное проявление чувств, знаешь ли, говорить об обратном.

Я ругнувшись, возвращаюсь в гостиную. И уже через плечо бросаю:

— Такой просто нечему нравиться! Пфф!

Я падаю в кресло.

Мама больше не касается скользкой темы, присаживается рядом, молчит. Выразительно молчит.

С упрёком. И чувствую себя такой от неё далёкой… Осознание, что несмотря на теснейшее родство, несмотря на то, что живём под одной крышей, дышим одним воздухом, мы чужие друг другу люди.

Когда я отдалилась? Или вернее будет сказать, что мы никогда не были близки?

Эль приносит горячий чай, уточняет, где поставить вазу, уходит.

Я сыплю в чашку побольше сахару, делаю глоток.

— Иветт, взгляни, — обращается ко мне мама как ни в чём не бывало.