Последний из медоваров

Айлин тоже про какие-то мурашки говорила. Должно быть, это оно. Ведь еще тепло. С Лунгасы** прошло только полторы луны. В таком случае, любовь приносит некоторые неудобства.

Терри уходил все дальше в сторону леса и не оглядывался совсем. У меня ладони вдруг стали мокрые. А вдруг я его больше не увижу? Это смешно, конечно, но все древние твердили, что сердцу надо доверять. А оно подсказывало, что, если сейчас не пойти за Терри, то я его потеряю навеки.

Сердце застучало, как первый ливень года. Я посмотрела на небо, ища ответа, но оно и сегодня упорно хмурилось, а ласточки летали низко, предвещая беды тоненьким свистом крыльев.

Ноги сделались ватные. Когда мама сердится и говорит, что у меня одни фейри на уме, папа дымит трубкой и вступается за меня: если бы мама вышла за него до Бельтана***, тогда бы из меня получился Ворон. А требовать от Тюленя**** не мечтать - все равно, что запретить овце щипать траву. Мама, конечно, вздыхает и машет на нас рукой, а я прячу лицо у папы на груди. Да, я Рона! И мечтать не перестану, судьбу не я выбирала.

Подоткнула полы платья под пояс и побежала через влажный дрок и вереск. Ласточки меня больше не пугали.

* Храмза - творожный сыр рассольного типа с пряными травами и чесноком.** Лунгаса - кельтский праздник урожая, приходится на 1 августа по Григорианскому календарю.*** Бельтан - кельтский праздник весны.**** Ворон и Тюлень - животные-покровители по кельтскому календарю. Тюлень (Рон по-гэльски) покровительствует родившемся в феврале-марте и дает дар восприимчивости в другому миру, мечтательности.

Ворон дает дар трезвого взгляда на жизнь, покровитель родившимся в ноябре-декабре.

***Терри

Лес - не самое приятное место. Не привык я ходить через враждебные ветки и кусты. По мне - мостовая, проселочная дорога, поле. А здесь кажется, что враги таятся за каждым деревом.

Все же, пусть я и последний из горцев-медоваров, отец наше происхождение старался скрыть. Даже имя мне дал латинское - Террус. Говаривал, что, пока мы бережем тайны, тайны берегут нас.

Только... нашу тайну кто-то узнал. И решил вырвать рецепт фраоха насильно. Все случилось так неожиданно. И... закончилось еще хуже. Меня с таким безразличием предали пучине вод, что я хочу ненавидеть отца до гроба! Пусть Тэм сказал, что надо этот гроб отдалять и не умирать; все равно он однажды встретится со мной. А до тех пор я хочу ненавидеть отца. Но только вспомню все остальное, все, что было до верескового утеса, как... не могу ненавидеть его.