Последний из медоваров

Не знаю, зачем духам люди. Кажется, говорят, для игры.

- Если хочешь быть с нами, пора возвращаться, - сказал злой голос голосу моей фейри.

- Хорошо, хорошо, - забрала вдруг фейри у меня дудочку и встряхнула за плечи. - Смотри на меня, - тряхнула еще раз и подождала, пока я снова посмотрю в ее зеленые плошки. - Ты здесь одна, что ли?

Без дудочки я почувствовала себя беззащитной. И Терри меня бросил. И мама с папой далеко. И мокро. И нога болит. И то ли фейри, то ли не фейри меня хочет забрать. Больше сил не было, и у меня начали слезы течь одна за другой.

- Ну, вот, - вздохнула фейри. - Пойдешь тогда с нами. Нечего одной тут сидеть, - голос у нее волшебный совсем. - Ну, чего стоишь, - это уже не мне говорили. - Пугаешь ребенка, не заметил?

Нога болела. Но фейри это не смутило. Она тащила меня за руку, а я плакала и чувствовала, как по голеням щекочется мокрая трава.

***Терри

Я даже не знаю, как ее звать. И она не откликается. Зачем только увязалась следом.

Вокруг расползся туман. И так потемнело, а еще и он.

Жить, конечно, не очень хотелось, но просто заблудиться в лесу и умереть было бы глупо. Только поэтому я брел вперед, цепляясь башмаками за коряги. Вороны еще несколько раз каркали, а потом поменялись с совами.

"Свяжите его!". Я щелкал зубами, и ненависть придавала мне сил. Я его ненавижу. Ненавижу. Просто привык любить. Поэтому так трудно. Но участь предателей - получать ненависть. И фраох я сварю! Посмотрим, что тогда будет. Я эту тайну сделаю известной всему миру, и он потеряет свою ценность в глазах красных мундиров.

Тогда посмотрим!

- Стой! Кто идет? - вдруг громкий окрик раздался вместо уханья совы. Я и не заметил, что перестал бояться хрустеть ветками.

- А вам... зачем? - я постарался говорить уверенно, а сам присел и стал шарить руками по влажным кочкам - палку искал какую-нибудь.

Шаги раздались совсем близко. На темной одежде подошедшего блеснули светлые полосы. Не горец. Штаны тоже светлые, в руках... щелкнул курок. Английский солдат!

Меня передернуло. Они.

Они сбросили меня в море. Заставили ненавидеть... Ненависть смешалась со страхом, и внутри стало липко. Я подобрался, чтобы улизнуть, только солдат схватил меня за воротник. Я попытался вырваться, материя затрещала, солдат резко дернул, и я свалился на бок с порванным воротником и больно поцарапался о ветку щекой. Что-то блеснуло, и к моему виску прижался холодящий металл.

- Шотландский щенок, - прошипел офицер. Я думал о нем не лучше, но заявлять об этом бессмысленно.