Последний из медоваров

- Терри, - тем временем продолжала мелкая, - мы нашли твоего отца!

***

Выложила растроганная треком Chuck Mangione Consuelo's Love Theme. Совершенно не в тему, но захватывает полностью и безнадежно, совершенно мешает писать продолжение, окунает в призрачный туман далеких сказочных далей...:) за окном тихо гаснет кусок неба над соседним домом, круглой зеркальце в чьем-то окне отражает отчаянный слабый проблеск заката, а стойко зеленый душистый горошек в балконном горшке дрожит каплями недавнего дождя :)Хорошего вечера!

Глава 11

***Рони

Джон выглядел растерянным.

Будто он и не знал, что ему делать, он прислонился к стене, прикрыв глаза устало. Я вздохнула: теперь мы не сыграем "Ярмарку" во время Храмзы. А дуэт был так неплох!..

Дядя Тэм - таким я его никогда не видела. Он суетился! Совсем как наш барахольщик, дядюшка Пим, когда рядом появлялась бабка Хелена. Сначала копался в сундуке, выбрасывая оттуда какие-то вещи, потом складывал эти вещи на плед, потом стягивал узлом, потом развязывал, что-то выбрасывал, бормоча себе под нос, снова завязывал, потом хлопал себя по лбу, развязывал, вскакивал и снова нырял в сундук.

Терри сидел рядом со мной на матрасе, забившись в угол. Его голову гусельник Джон перевязал вокруг лба, и черные волосы смешно торчали. Потрескавшимися губами он тоже шептал себе под нос, как бабка Хелена над зельем, а глаза горели пугающим огнем и были совершенно темно-синими.

Я поболтала ногами. Сейчас они уйдут, совсем уйдут... И Терри, любовь моей жизни, который никогда еще не был так близко.

Правда, любовь моей жизни вел себя гадко. Повыпытывал все, что я знаю про его отца-медовара. Я пыталась, конечно, рассказывать красочно, чтобы подольше с ним поговорить, но... все, что я знала - это Камбрия и капитан Фергюссон. А когда спросила Терри про вересковый мед, то он так посмотрел на меня, что я проделала пальцем дырку в ветхом матрасе со страху. Теперь я ее тихо и расковыривала, копаясь в вереске.

Дядя Тэм снова развязал узел, яростно замотал мохнатой головой, так, что с нее полетели брызги от ночного дождя (у дяди Хэмиша тоже подолгу в бороде хранится дождь), а потом вскочил на ноги и стал ходить туда-сюда.

- Рони, - вдруг подошел ко мне гусельник Джон, - возьми дудочку.

Он присел напротив на мгновение, и я просто утонула в его глазах. Они такие... как мох, мягкие. И лицо у него не такое, как у наших мужчин - совсем без бороды, и еще будто за ним что-то есть, больше, чем просто лицо.