Многоликий Янус

Девочки вели себя тихо, и проблем с ними не было. Но Ядвиге я поручала работу подальше от господских глаз, чтобы они ненароком ее не увидели. Но потом законнорожденная дочь графа Аврора решила изобразить из себя хозяйку замка! Она находила детей прислуги, где бы те ни прятались, и всячески ими командовала. Заставляла веселить ее и выполнять различные мелкие поручения, зачастую глупые и унизительные. Те злились, тихо ненавидели маленькую хозяйку, но возразить не смели.

В такие моменты я старалась отправить Ядвигу из дому с каким-либо поручением.

Но однажды я не успела этого сделать и увидела, с каким подозрением и ревностью Аврора рассматривает Ядвигу, особенно ее волосы, и очень испугалась! Я позвала девчонку и приказала ей идти делать какую-то работу.

Тем же вечером я завела ее в свою комнату и запугала рассказом, что Аврора не любит красивых, а особенно похожих на нее детей. Девочка дотронулась до своих волос и, грустно посмотрев на меня, спросила, нужно ли ей их отрезать? Я ответила, что нет, но прятать их придется.

С тех пор Ядвига ходила в косынке и, едва заслышав голос Авроры, пряталась. Когда маленькая хозяйка созывала ребят для очередной муштры, Ядвига сломя голову неслась ко мне за «очень важной и срочной» работой, таким образом, не мозоля глаза маленькой хозяйке.

Сначала все было хорошо, но потом дети заметили, что, пока Аврора измывается над ними, Ядвига спокойно выполняет какую-то работу, счастливо избегая моральных издевательств высокородной юной мучительницы.

Дети озлобились на мою сводную сестру и стали ее всячески шпынять, отыгрываясь за собственные мучения.

Поэтому мы договорились с Ядвигой, что если рядом будет кто-то из детей или слуг, я буду громко ее отчитывать. А иногда и синяк поставлю, который она, конечно, должна всем показывать. Чтобы наши спектакли выглядели более правдоподобно, мне пришлось ее отселить от других детей. Комнату я ей выделила очень уютную, с мягкой постелью и большим окном. Мебели в ней было немного, но зато все самое добротное и необходимое.

Я оторвалась от чтения книги, и обалдело уставилась перед собой. «Чтобы выглядело правдоподобно? Уютную комнату с большим окном? С мягкой постелью?» Память тут же услужливо подсунула мне воспоминание о маленьком темном чулане без окон, жесткой кроватью с набитым соломой матрасом и тонким дырявым одеялом. Потом мелькнула мысль, что написанное в этой книге никак не может быть обманом, так как является самой памятью женщины.