Диадема Справедливости

Кажется, кто-то вскрикнул, что-то громко упало… Деревянная хлебная тарелка, стоявшая на столе, выпустила прехорошенький зеленый побег… Устал я, хорошо бы вздремнуть.

[1] Жасмин – растение, соотносимое со стихией земли, с которой ассоциируют королеву Мэдб, или Маб.

[2] На самом деле он «красный колпак».

[3] Имя шпаги.

[4] Полное имя шпаги – Бьянкоспино (итал. biancospino – боярышник; игра слов: итал. spina – шип).

[5] Дуллахан, ирл. – всадник или управляющий повозкой, держащий свою голову в правой руке.

[6] Атака в ответ.

[7] Удар клинком по клинку соперника, с целью вывести его в сторону.

[8] Разновидность лепрекона, обычно охраняют винные погреба

[9] Пробка испан.

[10] «Смерти нет, есть лишь вечное кружение в пустоте» лат.

Глава 3

Пришлось открыть глаза: кто-то настойчиво теребил меня за плечо. Во рту было сухо и мерзко, подозреваю, пахло от меня тоже не розами…

−Люк! Вставай, нам пора!

Может, если лежать достаточно тихо, от меня отстанут? Я полежал ещё немного, но настырный приставала и не думал оставлять в покое.

− Люк! Уже пора выходить! К Двалину, за короной! Да просыпайся уже! Я тебе принес воды из источника Моленаары: она поднимает даже полумертвого, не то что пьяного.

Не может быть. Роннан теребил меня за плечо, зажимая в другой руке объёмистую серебряную флягу.

− Ну вот, наконец-то! Пей! – он отвинтил крышку и приложил горлышко фляги к моим пересохшим губам, − Сейчас полегчает.

− Тебе нельзя со мной! – пробурчал я, щурясь от яркого света, − За воду спасибо!

Пить хотелось зверски.

− Вот ещё! – презрительно сказал смуглый волоокий селки, отдавая мне флягу, − Не ты берешь меня, а я сам отправляюсь с тобой! Об этом не было сказано ни слова. Тем более я не собираюсь помогать тебе, разве что ненамеренно – просто хочу развеяться.

− Это правильно! – поддержал я. А что: Роннан хороший попутчик, очень даже полезный при всяких нападениях, при чем совершенно неотразимый для дам, на которых с недавних пор не обращает никакого внимания. Вот ведь казус? Да, Ариадна сумела потрясти Неблагой двор, причем дважды: в первый раз, когда влюбилась в этого несуразного смертного, случайно забредшего на праздник Лошадиной луны[1].

Смертный, проплясав всю ночь вернулся восвояси, вероломно покинув её. Не знаю, что там с ним было дальше: ушедшие без проводника, в случайно открывающиеся порталы могут попасть куда угодно – в прошлое, будущее, не говоря уже о разных слоях реальности…

Как бы ни пытался развеселить Ариадну, ничего не выходило.