Диадема Справедливости

Становились понятными туманные намёки королевы Мэдб на спосбности, передаваемые по крови, что раскрываются не сразу. Все знают, что Альберих родился некрасивым и слабым, но отвагой и готовностью прийти на помощь угодил одной их Неназываемых. Она-то и наградила его силой и статью, а также поставила над светлым двором, убедившись в мудрости и бескорыстии.

Неназываемые давно ушли в Бездну – так давно, что о них остались лишь невнятные легенды и обрывки песен. Сколько же лет… веков, моему отцу? Сколько было королеве Мэдб? А моей матери?

Ходят слухи, что лишь один из Неназываемых остался приглядывать за мирами по нашу сторону Вселенной.

Имени его никто не знает, но флейтой своею, выточенной из рога единорога, он может творить самостоятельные новые миры, вынуть или вложить в тело душу ему ничего не стоит. По флейте его, чей голос слышен иногда, когда солнце скатывается с небосклона, дали ему прозванье – Флейтист…

Пока ненормальные звезды тропы плясали над нашими головами, а дорога из цветных камешков норовила вырваться из-под ног, «красный колпак» беспрестанно ныл:

− И зачем я вновь послушал тебя? Сидел бы уже дома, в своём подвале; перебирал трофеи, может, даже винишка бы глотнули с Броди в честь возвращения с подводной прогулки – б-р-р! Приходится топать по гнусной дорожке между скал, что никак не успокоятся и не найдут своё место! Зачем только я согласился?

Я молчал, стараясь удерживать в разуме конечную цель, куда в итоге тропа должна вывести нас.

Когда идешь по тропам даоин-ши нельзя разевать рот, а королевская тропа много опаснее и сложнее обычной. Если отвлечься, можно вынырнуть совсем не там, куда собирался – это не простой портал, работающий лишь в две стороны. Если обычного человека провести такой тропой, он с очень большой долей вероятности сойдёт с ума. Немного проще дела обстоят с подменышами – они прожили в Тир Нан Ог какое-то время и успели адаптироваться, но быть уверенным до конца всё же нельзя.

Наконец, движущийся, живущий по своим законам пейзаж, остался за спиной.

Винсент Ван Гог запечатлел этот вид на некоторых своих полотнах.

− Знаешь, − задумчиво промолвил я, в ответ на очередную жалобу Блэза, − Ты меня достал! Наверно, зря всё-таки пригласил тебя с собой. Пока что ты лишь мешаешь своими завываниями.

Он ничуть не обиделся. Пожав плечами, Блэз ответил:

− Ты меня пригласил для веселья. Вот я и обеспечиваю его, как умею!

Я серьёзно кивнул – спорить с ним – себе дороже.