Пансионат "Уютный дом". Побег.

Мужчина проворно втолкнул ее внутрь помещения и закрыл за собой дверь. Лязгнул внутренний засов.

Перед глазами у Ани потемнело. Ложь окрасила мир в черный. То есть она догадывалась, конечно. Она поняла давно, еще когда не обнаружила рядом провожатого. Поняла, но не верила. Потому что не хотела, не могла отказаться от надежды, что все образумится само собой, что явится отец и заберет ее наконец отсюда, и все будет хорошо. Чтобы не случалось, в ее жизни всегда именно так и было: приходил папа и решал проблему. И огромная беда вдруг сразу становилась маленьким незначительным препятствием, которое небрежно отшвыривал в сторону носком сапога могучий папа.

И все было хорошо.

Было - глагол прошедшего времени.

Ей не пять, и проблема не в упавшем в озеро мяче. И никто ей не поможет.

Она повернула обратно, все больше дрожа от холода. Ее медленные шаркающие шаги напугали двух котят, играющих у дорожки, и только. Больше никого на улице не было.

Обратно ее не пустили. Дверь, вопреки всем правилам открытая в 99 случаях из ста, была заперта на засов.

Аня проторчала у входа около получаса, пока не поняла, что ночевать в помещении ей этой ночью не грозит. Видимо, насмешки над ее верой в семью было мало, и воспитанники решили проучить ее посильнее. Злости не было, только бесконечная апатия и усталость. В какой-то момент даже слезы перестали течь по щекам, и лицу сразу стало холоднее. Девушка еще немного постояла, опираясь спиной на дверь, но та так и не открылась, и Анна шагнула к тропинке. Не зная куда податься, она принялась обходить здание Пансионата, поглядывая на окна. Однако в этот вечер как назло все окна были либо темны, либо закрыты ставнями. Окончательно задубенев, пансионерка поплелась к служебным постройкам, надеясь переночевать хотя бы на куче соломы, а не на мокрой земле.

Отсвет огня она увидела не сразу. А увидев, долго присматривалась - не обман ли зрения? Однако стоило пройти несколько десятков шагов за научный флигель, как стало ясно, что вдалеке и правда горит большой костер.

Аня осторожно пошла на свет.

На огороженной территории собралось более десятка человек. В длинных плащах с глубокими капюшонами, в форменной одежде воспитателей они были практически неотличимы друг от друга. Выделялись среди них лишь двое - женщина в алом платье, в которой Анна почему-то сразу признала свою провожатую из кареты, и мужчина в дорогой столичной одежде - граф...какой-то там. Действие освещалось не огнем, а каким-то аппаратом, лежащем на земле.