Ты вышел из тьмы

Сложно и малоэффективно, но выбора не было.

В тот раз получилось максимально хорошо — Стефан успел понять, что маг знал убийцу, услышал последние слова старика: «Он всё равно узнает». До сих пор эти слова не давали покоя Стефану. Слишком много за ними стояло для него лично.

После старика остался огромный архив, часть из крипты принесли ревнители, у них были свои интересы. Чего Фолганд не нашёл — это фамильное кольцо Бертрана и личный дневник. Именно эти вещи он неистово искал. Кольцо было обещано Стефану и имело невероятную ценность для мага, а дневник содержал тайны, что могли спасти от тьмы.

Стефан несколько раз приходил к телу старика, пока оно хранилось в управе, пытался добиться других ответов, но сила уходила, и вернуть воспоминания становилось труднее и труднее. Как стало понятно из рассказа дознавателя, кукольник убит точно таким же ударом, и Стефан собирался «прочитать» последние слова убитого.

Он обошёл вокруг тела несколько раз, собирая силу земли. Для Стефана это проще всего, земля Фолганда легко откликалась на зов хозяина, повязанного кровными узами с ней.

«Доигрался, кукольник», – подумал Стефан с холодной жалостью. – «За что же тебя так? Неужели за сказочки?»

Он наложил руки, собрался, впитывая информацию — кукольник испытал сильный страх и недоумение перед смертью, убийцу не знал, серое пятно перед глазами. Стефан услышал последние слова: «Я ничего не знаю, брат. Это только сказка».

«И правда за сказочки. Кому-то они сильно не понравились», – новый факт для размышлений в общей цепочке осел в памяти мага. Таких непонятных частей становилось больше и больше. Серия похожих убийств, пропажа людей, труханка, кольцо и дневник старого Бертрана.

«Он говорит о брате. Игры кукольника могли не понравится жрецам, особенно ревнителям лика. Далеко зашёл кукольник, наболтал лишнего в представлениях. Шептуны сидят по трактирам, обо всём докладывают Рюту Тарвиту.

Всё следовало обдумать. Особенно причастность ревнителей к убийствам и случаи белой смерти — Стефан догадывался, что стоит за черве-нитями, увиденными им на площади в день Дивного бога. Знал, но признавал собственное бессилие, потому что кукла не может решать за кукловода. А он и был куклой, повязанной со всех сторон долгом и узами, более прочными, чем стальные оковы.