Ты вышел из тьмы

Нежное касание, вызвавшее бурю внутри из смеси боли и удовольствия.

«Она сведёт меня с ума», – мысль почему-то показалась успокаивающей и желанной.

– Почему? – голос дрожит у Бельчонка, жалеет его.

Никогда не ответит, не может раскрыть тайны. Вместо этого задал другой вопрос:

– Ты умеешь шить?

– Конечно.

– Зашивай. Всё, что нужно, там же на комоде.

Мешкает, он понимал её чувства. Живого человека шить трудно, но был уверен, что она сможет, подбодрил.

– Шей, не бойся. Я вытерплю. Не такое терпел.

Старательно Вельда выполняла свою работу, а Стефан уже ко многому привык и вынес, не издав и звука, что положено, от начала до конца. Вот только каждое движение теперь отзывается болью и тянет кожу.

Поблагодарил за помощь, как не сказать хороших слов, если в очередной раз спасла его Белка. А рыжая язвит в ответ, вспомнила старые обиды. И тут он решился. Устал от неопределённости. Пусть уже всё закончится. Больше не будет мучить её, просто покажет, кто он есть, чтобы убежала и навсегда забыла, как самую страшную сказку.

Стефан собрался с силами и подошёл к Вельде, встав так, чтобы точно отразиться в зеркале. Услышав крик, с тоской и облегчением подумал:

«Всё. Прощай, Огонёк».

Потом сам испугался сделанного, чего назад не воротишь, взмолился:

– Не смотри! Отвернись!

Но Вельда не могла отвести взгляда от того, что отразилось в зеркале.

Глава 16.

В зазеркалье напротив рыженькой юной девушки стоял кто-то искривлённый, сгорбленный, часть позвоночника неестественно выпирала, казалась раскрытой, освобождённой от кожи, белела волокнами, сам молочно-белый, бесцветные белые же волосы падали на безжизненное лицо со впалыми щеками, рот был завязан.

Существо немного напоминало молодого мага, но главное было не это — тонкие белые черве-нити отходили от тела Стефана, исчезая где-то за пределами пространства отражения, пульсируя, постоянно находясь в движении и дёргая каждый нерв, к которому крепились. Бледная тонкая фигура в отражении неестественно дёргалась, словно от сильной боли, стоило нити натянуться чуть сильнее.

Все это разом обрушилось на Вельду страшным сном, от которого хотелось очнуться, потерять память, стереть напрочь образы. На мгновение она оказалась в самой страшной сказке из всех возможных. Тошнота вместе с ужасом подкатили к горлу.

– Теперь ты знаешь.

Перед ней стоял черноволосый, прямой как струна, пусть и бледный, маг. Всё такой же как прежде притягательный, вызывающий смущение и томление.