Мотылек и Ветер

Я собралась в кресле еще плотнее, прижав колени к груди и накрывшись покрывалом, как коконом. Чтобы чуть сменить тему, после долгого молчания, сказала о другом:

— Я Катарину обидела. Не так поняла ее шуточные просьбы и напортачила с исполнением. А мне кажется, что она уже воспринимает меня как подругу, и не ждала… подлянки что ли.

— Катарину можно обидеть?

Юрген обрадовался, что разговор свернул с уязвимого направления на обсуждение других людей. Голос повысил, веселого тона добавил, даже почти вздохнул с облегчением.

— Да, задела. Посоветуй, что нужно сказать, чтобы все поправить? У меня никогда близких подруг не было, я себя чувствую теперь, как не в своей тарелке.

— Скажи, как есть, как чувствуешь: сама не своя, знаю, что обидела, что я могу сделать, чтобы извиниться? Правда – залог. Даже если совершишь преступление или подлость, раскаешься, - сознайся. Объясни почему, даже если в причинах виноваты недобрые чувства, - я завидовала, я злилась, я струсила.

Тут же в паями откликнулись слова девушки: «Это я от зависти чуть не сдохла, злая была и хотела заклевать побольнее».

А я с какого перепугу полезла с вопросом к Роберту? Хотела осадить наглость Катарины тем, что обличила ее нескромный интерес к мужчине? Она вечно старается вогнать в краску меня, а я отомстила.

— Хороший совет. Он ко всему подходит.

— Тебе на самом деле важно, что она чувствует? Тебе нужна такая подруга?

— Кажется, да. — Пришлось и самой это признать. — На самом деле она немного другая, чем показывает окружающим.

В чем-то раздражает, но это поверхностно. А сердцевинка – просвечивает подлинное что-то, ясное. Чему ухмыляешься?

— А ты спрашивала, схожи ли были я и Бэзил характерами. Да та же история – разные. Ирис с Помойкой подружки, скажи постороннему – не поверят. Злое ей дали прозвище, конечно… — он с сомнением пожал одним плечом. — Значит, ошибались. Если ты видишь в ней хорошее, значит по сути она тебе близка, и это главное.

Я замолчала и подумала об обратном эффекте – раскрепощенность Катарины, нарочитая откровенность и сексуальность – это и мне близкие качества? Меня кольнула маленькая женская зависть.

Нет. Такая храбрость мне несвойственна. Всю жизнь скромница, всю жизнь зажатая и стеснительная. Даже время замужества, опыт с Петером не перевели на иной уровень чувственности. А сейчас – все еще заморожена, ледянее некуда…

Задумалась и зависла на том, что уперлась глазами в Юргена.