Мотылек и Ветер

Как странно в обсуждении распались понятия дружбы и любви, и в тоже время соприкоснулись. Нельзя сказать, что Юрген не любил своего друга – любил, конечно. Близкий человек – понимающий и преданный. Во мне он тоже видит близкого, понимающего и преданного человека, подругу, и любит уже как мужчина женщину. Испытывает влечение, не прячет его, - и «сейчас не любимый» на телесном уровне – любовник.

— Юрка, а если родственные души, почему я тебя не увидела также?

— Не знаю. Не совпало, наверное, ни время, ни место, ни обстоятельства.

— А когда совпали, когда ты меня у общежития дождался?

Он задумался. Допил свой глинтвейн, и я вспомнила, что осталось на дне еще теплое вино и нужно его тоже допить, пока не остыло совсем. Вспомнив о том, что случилось неделю назад, произнесла с долей горечи:

— Я сильно замерзла, и согреться хотела. Тебя не смущает, что я оказалась такой доступной и легко согласилась уехать к тебе после одного поцелуя? К первому встречному…

— Я не первый встречный. — Серьезно и без тени обиды ответил Юрген.

— У тебя они уже были… я ловил в мужских разговорах среди пограничников, как к тебе пытались клинья подбивать, - красивая, хрупкая, неземная. Но мимо: полунамеков и флирт ты не воспринимала в упор, а двоих настойчивых, что зашли почти напрямую, отшила «жених есть». Для чего ты его выдумала, Ирис?

Он прав. «Жених» стал мне щитом от… от ненужного внимания? Трудно было из памяти выудить – кто и когда, с какими разговорами подходил. Все равно. Только бы спрятаться, только бы отвернуться, и чтобы никто не приближался.

— Не пошла бы ты с другим. Я поцеловал тебя с любовью. Да, хотел, мечтал, умирал от желания, но ты главное почувствовала и поэтому уступила.

— Юр… а если я никогда тебя не полюблю? Будешь другом, с которым я живу, сплю, и все?

— Ты так не сможешь. И я тоже. Время пройдет, в какой-то момент станет все ясно, и если нет, то останемся лишь друзьями. Хочу иного, но насильно мил…

Скулы у Юргена потемнели. Неподконтрольная реакция, выдающая волнение, хоть внешне ни по чему другому я бы не увидела этого.

Предательский болезненный румянец. Зря переживает. Я влюбляюсь в него. Чувствую, как душа тянется. По человечески, по сердечному. Весь тот пучок ярких и живых связующих нитей, который я ощутила на том «кораблике» - был не только от самого Юргена, но и, наоборот, от меня к нему. Уже – столько. Вот так сразу. Может быть я и не до конца осознавала всех чувств и привязанности, но они были.