Мотылек и Ветер

Дед уступал моим «не правильно» и в этом проявлялась любовь.

Укуталась в шарф, собралась полностью и потянулась к Юргену за провожающим поцелуем. Легко, естественно, словно каждое утро таким было. От чая вкус вышел терпким, а губы оказались горячее обычного.

— Стой, стой, стой… — он удержал меня за талию, так быстро не отпустив. — Ирис, а когда среди наших будем, я могу тебя при встрече поцеловать?

— На собраниях, при пограничниках? Только если очень скромно. Я не хочу…

— Так?

— Юрка… — Отлепилась от него вовремя, не зная, к чему может привести его дурачество с поцелуями.

— Все, меня нет!

Весь Сольцбург покрылся инеем. Влажный теплый вечер и морозная ночь закристаллизовали деревья, украв у осени последние золотые краски. После такой погоды вся листва опадет окончательно, уступив ноябрю свою палитру. А сегодня – красиво.

Я торопилась на остановку, подметив, что перестала замечать погоду. Телу тепло от новой одежды, нет больше реакции на внезапный ветер или вечернее похолодание, сырость дождя. Который день могу смотреть на окружающий мир, улавливая перемены лишь времени суток, да цвета неба – а холода нет.

В вагоне монорельса я ушла не на заднюю площадку, а осталась в середине. Развернулась к пассажирам, стала рассматривать людей по пути и внимательно следить за теми, кто входил, и кто выходил – вдруг снова объявятся загадочные попутчики с просьбой проводить до адреса? Портреты пропавших я почти заучила, ориентируясь по малейшим приметам – у кого верхняя губа круто изогнута, у кого родинка над бровью, у кого крылья носа широкие.

Непривычно, трудно, но я старалась ради загадки «близнецов» и очень надеялась, что внимательность не подведет.

Самое приятное, - на меня никто внимания не обращал. Несколько минут на новом месте вогнали меня в нервное напряжение, я прямо с места в карьер взяла, с таким поворотом, но успокоилась. Что спиной ко всем, что лицом – народ поглощен своим, и не покушается на личное пространство.

— Простите, мне нужна первая остановка на Колокольной улице. Подскажите, где выходить?

Да! Прозевала все-таки человека, - что зашел и встал недалеко, видела, проехал минут десять уже, а теперь точно - мужчина с легкой асимметрией глаз.

Левый пошире открыт, а правый с прищуром. Во всем другом не узнаваем – полнее, свежее лицом, с аккуратной стрижкой и бакенбардами. У пропавшего… Николя, вспомнила имя, - был вид пьяницы и дистрофика. По снимку и не разобрать – волосы бесцветной паклей, под глазами темные круги, нездоровый цвет кожи.