Мотылек и Ветер

Но нет, он вовлекся, без тени недовольства встал у раковины, взяв на себя овощи, пока я занималась мясом на бульон. Пока вдвоем готовили, немного обговорили новости с группы, - Юрген вовремя проверял и чат и ленту. Я обмолвилась, что вечером, как увижусь со всеми на собрании, расскажу о том, к чему пришла и раскрою подтверждения, которые получила от Роберта Тамма. Он не стал пытать меня «расскажи сейчас», согласился придержать любопытство.

Приготовили, убрались, разлили суп по плошкам и сервировали кухонную стойку миской сухарей.

Пахло вкусно.

— Горячо еще. Мы так теперь будем, или купим обеденный стол, чтобы сидеть не в линию, а друг на против друга?

— А ты как хочешь? — Спросила я.

— Пока не знаю. У стойки одно преимущество есть, — он приобнял меня и поцеловал в щеку, — ты близко.

— Юрка, а тебе ничего, что быт меняется? Ты давно здесь живешь, привык по своему, все вещи на своем месте. Ничего лишнего.

— Пусть меняется. Да, я привык, только… — Юрген коротко оглядел пространство комнаты слева от себя.

— Это плохая привычка. Знаешь, что я стал замечать, с тех пор как ты здесь впервые осталась?

— Что?

— Что я хочу домой. Квартира как квартира, место где я спал, мылся, хранил еду и сменную одежду. К больничной комнате отдыха и то было больше привязанности, там люди, работа, разговоры. Я не скучал один, но ощущение дома пришло только с тобой. Я в то утро уехал, и всю дорогу в мыслях представлял, как ты там, в смысле здесь, осталась. Лежишь в постели, принимаешь душ или ванну, греешь чайник, берешь кружку.

Ходишь и касаешься разных предметов, и на всем остается отпечаток тебя. Присутствия. Движения. Жизни. Вечером вернулся, тебя нет. Одна аура. На этом контрасте я взвыл. Если бы ты не вернулась, я не представляю, как бы я смирился с пустотой и выхолащенностью квартиры.

— Ты купил подушку, платье и зубную щетку.

— Надеялся.

— Не был уверен?

— Трудно объяснить. Сейчас думаю, что вообще никогда не сомневался. А тогда – то страх, то надежда, то убежденность в судьбе и ее необратимости.

Так что, Ирис, все вокруг может быть каким угодно и где угодно, дом там, где ты – мой любимый человек. Будем тащить в нашу берлогу все, что хочется, и перекраивать, обустраивать на двоих. Ты сама к этому как?

— Юр…

Я попыталась разобраться в чувствах, чтобы сказать, как есть, подобрав правильные слова. Хотелось наговорить разного – что я «бесприданница», что пришла с одной коробкой в руках на все готовое, а он может подумать… Одернула сама себя.