Мотылек и Ветер

— Я так сделала?

Перчатки лежали в сумке. Я с удивлением убрала руки с плеч, склонила голову и нашла ладонь Юргена. Бледная, горячая на ощупь, из всех доступных линий – белый короткий шов на запястье, дальше только кромка свитера и куртки. Погладила пальцем шрамик. А потом приподняла руку Юргена и поцеловала запястье. Меня охватила такая нежность, что хотелось поцеловать ему и ладонь и пальцы, но Юрген выскользнул – и чуть погладил меня по щеке.

— Ирис… я хочу спросить тебя об одной… нет, о двух вещах.

Голос серьезный.

— Спрашивай.

— Почему ты оставила свою фамилию, а не взяла фамилию Петера?

Секунды тишины. Мне не верилось, что я в такую минуту вдруг услышала подобный вопрос. Я здесь и сейчас всей душой и каждой секундой с Юркой, а он внезапно плеснул чего-то горького, произнеся имя моего бывшего мужа, и заставив почувствовать привкус прошлого. Он понял, что разрушил романтику, но твердо повторил:

— Почему? Я узнал, потому что ты по больничным документам числилась с девичьей фамилией.

— Потому что он захотел, наоборот, взять мою. Петер Пеши – из-за сочетания его с детства дразнили «потерпевшим», и он ненавидел свою фамилию. Петер Соль – благозвучней. Я не возражала.

Юрген молчал. Собирался, и я замерла, предчувствуя, что второй вопрос тяжелее первого.

— Что ты к нему чувствуешь?

Да, ему – тяжелее, а мне наоборот.

— Ничего. Даже не злюсь и не обижаюсь, - он не злодей и не монстр. Каждый искал свое, но мы в друг друге ошиблись, и я виновата в этом не меньше. И хочется сказать: спасибо, что ушел, спасибо, что не втянул меня из чувства долга в годы мучительного сожительства. Жалею об одном, - не пришел ни разу в больницу. По-человечески хотелось, а не чемодан и бумажка. Чисто по-человечески.

— Он приходил в больницу.

— Что?

Под моим взглядом Юрген стал еще бледнее.

— Это последнее, о чем я умалчивал и не мог взять и сказать, Ирис… иногда трусливо думал, что лучше будет, если ты не узнаешь никогда.

— Решился – говори.

— Я воспользовался служебным положением матери и пошел в палату, не имея никакого права находиться не то что в отделении, даже в самом здании. Тебя только подняли с реанимации, ты спала под лекарствами, а я не устоял, чтобы не прийти и не посмотреть. И не только – за руку взял, целовал ладонь и пальцы.