Мотылек и Ветер

Подключить эти серые резервы, на добровольной основе, кончено.

Так зачем позвали меня?

— Ирис, задержись пожалуйста.

Все начали расходиться, а Юрген подошел и обратился ко мне, пока народ медленно проходил в коридор и одевался. Я не заметила его раньше, - скорее всего он был с другой стороны комнаты, у окна, как и вчера, а я разглядела только тех кто попал в мое поле зрения. Староста приоткрыл форточку для свежего воздуха, ушел на кухню, и вернулся с вопросом:

— На мед есть аллергия? Я чай заварил, тебе бы горячего попить, а мед от простуды самое верное средство.

Или настойки налью.

— Не нужно, спасибо.

— Болеешь, не запускай. Сейчас кашель, а завтра с пневмонией свалишься.

Доброму человеку ответила улыбкой и кивком, - легче сдаться и выпить чашку, чем что-то отстаивать и обижать его заботливый порыв. А что нужно Юргену? Он молчал, пока староста был с нами в зале, и я смотрела на него с выжиданием, потом поняла – он хотел разговора с глазу на глаз. И это насторожило. Из-за вчерашнего случая с Катариной? Если дело в сбоях, то личного разговора не нужно, третьи лица не помеха.

Но что обсуждать?

— Ирис, ты можешь на время сдать блокнот и не ходить на вызовы, заниматься только делами, что поручит Август? До тех пор, пока не разъясним, что случилось с исчезнувшими.

— Почему?

— Потому что это опасно. И ты одна.

— Я не…

И замолкла, глядя в светло-карие, как некрепкий чай, глаза Юргена. Он вранье почувствовал, раньше, чем я его высказала, поэтому так и смотрел.

Лицо у него было привлекательным, угловатым, с контрастом бледной кожи и темных волос и бровей. Не эталонный и идеальный в чертах, но на нем хотелось задержать взгляд, как цепляет внимание рисунок углем, без цвета, в резких линиях и штрихах.

И я просто кожей почувствовала – чтобы ни соврала, он услышит ложь.

Староста принес чашку, накрытую блюдцем, и поставил на стол. Кивнул мне в сторону дивана:

— Не сиди там, чего вжалась в угол – места много. На диване удобнее.

— Да, сейчас.

И не встала. Юрген в трех шагах от меня подпирал плечом книжную полку, но не расслабленно, а напряженно. Он не договорил всего, что хотел сказать. Староста вышел.

— Ирис, ты ведь совсем одна. Я знаю…

Окатило холодом - до ледяных пальцев и сцепленных зубов, до дрожи в поджилках. Он все знает?

— Понимаю, зачем выдумываешь, защищаешься. Но сейчас ты в группе риска и можешь пропасть также, как этот Ариан. Или еще кто, о ком пока не в курсе.