Мотылек и Ветер

Потеря, вина и горечь остались со мной, только без удушья, без накопившегося внутри воспаления. Жгло чисто, открытой раной. То, что случилось вчера…

Теперь я вся окружена другим человеком – его дом, его постель, его еда и одежда. Его забота. Даже этот нелепый черный носок на одной ноге – и тот внезапно подарил ощущение… я наступила в обычное, простое, примитивное до бытовых мелочей, но такое реальное – будущее.

— Я написал, что ты заболела и температуришь. В общие чаты и, прости, в личный анимо тоже залез. Сообщений было много, тебя Роберт Тамм потерял, звонил, пришлось мне ответить.

— Твои планы тоже порушила?

— Я поменялся сменой, а все, что с вызовами, знаешь, - дома не трогают.

— Юрка, ты мне правду сказал?

Он сразу понял про что я. Развернулся от кухонной стойки ко мне и кивнул. Смотрел в глаза прямо, но беспокойство я прочла по внезапным красным пятнам на бледных скулах. Они выступили резко и выдали его.

— Так сразу?

— Не сразу. Давно.

— Объясни.

Он какое-то время молчал, потом решился и немного севшим голосом произнес:

— Когда увидел тебя впервые, я сразу влюбился.

А когда пообщались, - совсем пропал. Понял, что только тебя люблю и всю жизнь любить буду. Ты с другим была, неизвестным парнем из обычных, непосвященных в наши дела, и я ни шага к тебе не решился сделать. Остался в едва знакомых… но я следил за твоей жизнью. Не мог не спрашивать через пограничников, не выглядывать тебя на собраниях или хоть мельком на волонтерских мероприятиях. Ты замуж вышла, совсем исчезла. Думал, что смогу забыть.

Мы стояли друг напротив друга, и я уже физически могла чувствовать, как он не находит себе места. Пальцы, плечи, дыхание, - его признание стало волновать и меня. Но я хотела знать эту правду, и не сводила с его лица взгляда.

— О несчастье в больнице узнал потому, что дома мать сокрушалась: упустила в сотрудниках пьющего и… А когда я имя услышал… что это с тобой…

Он замолчал, зажмурился, губы поджал, давая себе передышку, а я сделала маленький шаг, встав ближе. Его искренняя боль за мою беду, заставила сердце вздрогнуть и зачастить.

Если бы я тогда только знала, что есть на свете человек, способный так посочувствовать, я бы… не знаю. Но, может быть, было не так черно в те дни.

— Узнал про смерть родителей, что осталась совсем одна и даже без дома… я не мог помочь тебе напрямую. Это я попросил мать забрать тебя к себе и присмотреть в первое время, не оставлять, поддержать, вытащить… Она врач, она женщина, ты бы могла ей довериться.