Вестница

Больной ублюдок не получит от нее желаемого, она не сломается, не будет скулить и не издаст ни звука. Она лучше умрет, нежели увидит торжество в его глазах.

Ашара почувствовала на себе грубые руки и как остатки ткани перестают быть преградой у Иммита на пути. Разум горел под давлением ужаса, но вестница затолкала вопль обратно в горло.

А дальше что-то произошло. Чужие руки исчезли, испарилось ощущение присутствия посторонних. Слышался шорох да чей-то судорожный хрип, как бывает у зверя, кому охотник неудачно перебьет хребет.

Ашара очень медленно открыла глаза. Чьи-то стремительные движения никак не удавалось уловить, зрение отчего-то подводило ее. Спустя долгую секунду, она поняла, что всему виной слезы. Она все-таки расплакалась.

Черт.

— С какой целью ходим темными переулками? — голос Ларса, злой, ледяной, наполненный металлом и яростью, был словно свежий глоток воздуха.

Ашара воззрилась на него в испуге и недоумении. Откуда он тут взялся?

А маг хоть и обращался к вестнице, но в это мгновение на нее не смотрел.

Увиденного было достаточно для того, чтобы вся выдержка полетела в бездну к чертям. В нем нарастало бешенство, оно уже застилало глаза пеленой, затмевало разум и рождало жажду крови такой степени, что он, скорее всего, будет рвать своих врагов голыми руками. Эти кряхтящие и сипящие несостоявшиеся насильники корчились на земле и выглядели жалко. Но выбитым воздухом из легких они не отделаются.

На вестнице синяки и кровоподтеки, вся одежда в клочья… Били, значит… угрожали… и намерения имели вполне очевидные.

С ладоней Ларса потекла магия. Стоило ему взмахнуть руками, и она волной пронеслась по земле, достигла этих мешков с костями и обожгла кислотой. Переулок огласили вопли боли. Он слушал их с наслаждением. Так громко орать долго подонки не могли, быстро охрипли. И продолжали кататься по земле в агонии неимоверной боли. Эта магия причиняет страдания, словно прожигает до самых костей, но ощущение обманчиво, никаких следов не останется.

Но вот одному хватило сил сопротивляться.

Он даже смог справиться с магией Ларса и с трудом встал на ноги.

— Как плохо, что родовая магия защищает даже порченую кровь, — рассудил маг со вздохом.

— Ты знаешь, что я с тобой сделаю, — прохрипел Иммит, целясь во врага.

Ларс отразил удар чужой силы. Легко, небрежно, как от комара отмахнулся. И в мгновение ока оказался рядом с противником. Он нанес ему первый удар и с удовлетворением услышал звук ломающихся ребер. Вторым приемом он вывернул ему плечо.