Гаджо с Меловых холмов

Она заскрипела еще более душераздирающе, чем входная дверь в домик, а Майло вдруг затих и прижался к моей ноге.

- Что за…

Ни одной овцы внутри не было.

Правда, на моей памяти внутри не было и здоровенного менгира, щедро забрызганного засохшей уже кровью, - и я здорово сомневалась, что господин Уайтстрим счел бы такую замену равноценной.

- Жертвоприношение? – выругавшись, предположил Констант и замахал рукой, отгоняя мух.

Я промолчала.

Чучело в кибитке насторожило уши и свесило набок язык, с которого, вопреки всему, капала холодная вязкая слюна.

Только присутствие чужака сдерживало его, чтобы не прибежать в овчарню немедля, и я знала, что ночью оно все-таки придет за своей долей.

Глава 9. Одержимое

На Вирании почти нигде не видно звезд. Городские огни, ультрафиолетовые лампы тепличных хозяйств и неоновые пугала с полей превращают ночное небо в темную сине-серую простыню, испещренную редкими белыми точками. Над поселками, разросшимися вокруг магических учебных и исследовательских заведений, нет и точек: плотная белесая пелена, сопровождающая мощные выбросы силы, висит над самой головой.

На Тейнаре ночное небо совсем другое: глубокое, черно-синее даже в самые пасмурные дни; а сегодня, должно быть, оно усеяно крупными голубоватыми огоньками звезд.

Но лисица этого не видела. Со зрением у чучела были известные проблемы. Впрочем, неудобства по такому поводу оно не испытывало.

Выйдя из кибитки, я бы не услышала ничего, кроме пронзительного стрекота кузнечиков или, быть может, назойливого комариного писка.

Для меня здесь пахло геранью и овцами – хотя, если уж начистоту, то значительно больше овцами, чем собственно геранью. Решись я выбраться наружу, быстро передумала бы: внутри, по крайней мере, был пустой котелок, все еще распространяющий густой аромат похлебки, да и благовония, опять же… но я и не выходила.

Ночь перед глазами расплывалась блеклыми, невыразительно-серыми мазками, взамен полнясь звуками: что такое стрекот кузнечиков, когда прямо под кибиткой шуршит в своей неглубокой норке жирная мышь? А то и принимается чем-то хрустеть, стачивая слишком длинные зубы?

В самой кибитке царило громкое, но все же ровное дыхание; и давился жалобным, почти беззвучным скулежом коротколапый пес.

Он дрожал всем телом и периодически мелко бился тылом об полог, почти заглушая мышь.

Боялся Майло напрасно.