Осколки

Всегда на подъёме, неисправимый оптимист и весельчак — сколько раз они с Дженни смеялись над его гримасами! Только он, он один мог развеять тот гнетущий мрак, то и дело завладевающий душой и разумом Изабель. Её солнце, её муж, её возлюбленный.

Разумеется, он прав. Просто глупый сон, никакое чудовище Сэму не угрожает. Да и Дженни тоже. Она, поди, даже не услышала, как мать кричала — слишком крепко спит. Мексиканка тут же представила себе: вот комната дочери, вот кровать. Её девочка, как всегда, лежит по диагонали, высунув руку и ногу из-под одеяла.

Сколько раз Изабель приходила к дочери по ночам — просто посмотреть, как она спит, её непоседливый золотоволосый ангел.

Вот и сейчас Изабель поднимет голову, поцелует мужа, в стотысячный раз скажет, что очень его любит. Встав с кровати, выйдет из комнаты. Не включая свет, спустится на кухню попить воды — после кошмаров во рту было, как на полях в засуху. А потом…

— Ты предала меня, Исабель.

Мужской голос из темноты. Говорит на причудливой смеси испанского и древнего языка майя.

Низкий, густой, немного хриплый.

Знакомый. Слишком.

Нет, нет, нет! Господи! Святая Дева! Только не это! Только не он!

Колени женщины подкосились, в раз ослабевшие пальцы больше не могли удерживать стакан — стоявшая возле раковины Изабель осела прямо на осколки.

— Иззи, всё нормально?

Услышав звук бьющегося стекла, Сэм тут же пошёл вслед за женой — мало ли что. Особенно сейчас, после кошмаров. Он успел только переступить порог кухни — глухой удар, слепящая боль в затылке и темнота.

— Нет! Сэм!

Изабель с ужасом смотрела, как бесчувственное тело мужа падает на пол, а из мрака позади отделяется ещё одна тень с короткой дубинкой в руках. Силы небесны, кого он привёл сюда?! Сколько их?!

— Дайте-ка поглядеть на мою Исабелиту, — снова донеслось из темноты.

Вздрогнув, мексиканка обернулась — за столом, который так часто собирал всю их семью, теперь сидела массивная тёмная фигура. Щелчок выключателя, и кухню залил мягкий жёлтый свет.

Изабель на миг зажмурилась, а когда снова открыла глаза, тёмная фигура стала им.

— Надо же. Столько лет прошло, а малышке Исабелите как будто до сих пор нет и двадцати.

Мексиканка не ответила — склизкий ком страха в горле не позволял вырваться ни единому слову.

Молча глядя на мужчину перед собой, Изабель невольно пыталась найти знакомые черты. Как же он изменился! По-прежнему высокий и мощный — совсем как Сэм. Смуглый, рубленые черты, орлиный нос.