Осколки

Но остальное… Через всё лицо тянулись четыре тёмно-багровых шрама с рваными краями — явно следы чьих-то когтей. Волосы отрасли — теперь жёсткая чёрная грива опускалась ниже плеч. Обе руки в татуировках — начинаясь от пальцев, они незнакомыми узорами обвивали мышцы, поднимаясь до самых локтей и выше, скрываясь под одеждой. На шее, вместо крестика и традиционного, полученного от родителей амулета-оберега, несколько ожерелий из клыков и когтей.

Но сильнее всего изменились глаза. Раньше тёмно-карие, с едва заметными золотистыми крапинками возле зрачков.

— За… зачем ты п-пришёл?.. — наконец выдавила Изабель по-английски.

Черноглазый усмехнулся, и женщина снова вздрогнула — искажающие лицо шрамы превращали усмешку в жуткую гримасу.

— Посмотреть, как живёт моя невеста, разумеется. — Он говорил спокойно, даже мирно, но от взгляда Изабель пробивал озноб.

Встав из-за стола, черноглазый подошёл ближе. Склонившись над дрожащей женщиной, несколько долгих мгновений смотрел ей в глаза. А потом схватил за горло.

— Надеюсь, оно того стоило! — прорычал он. Один мощный рывок, и Изабель оказалась поднята на ноги и прижата к стене. — Надеюсь, этот американец хорошо заботился о моей Исабелите! Или что, его ты тоже собираешься предать?!

Из глаз женщины брызнули слёзы, но она могла только хрипеть — пальцы на горле сжимались всё сильнее.

— Ты должна была стать моей женой! Моей! А не какого-то паршивого овцевода из Штатов! Кто заботился о тебе после смерти семьи?! Кто не дал тебе подохнуть?! Кто был готов на всё, лишь бы ты была счастлива?!

С каждым новым словом хватка черноглазого усиливалась, взгляд пылал звериной яростью. Невольно вцепившись в державшую её руку, Изабель пыталась вырваться — бесполезно. Сейчас он убьёт её. Или задушит, или сломает шею. Он может. Он способен на всё.

«Господи, помоги!.. Святая Дева!..»

— Мам? Что у вас тут…

Как и всегда, Дженни спала очень крепко, но шум снизу был слишком громким. Проснувшись, девочка тут же пошла узнать, что происходит. Зайдя на кухню, она остолбенела: папа лежит на полу, трое каких-то незнакомых типов стоят рядом и смотрят… как четвёртый — высоченный черноволосый «шкаф» — душит маму!

— Эй ты! Отпусти её!!!

Дженни среагировала моментально — сказались три года футбольных тренировок.