Осколки

Любил её, как проклятый. Был готов сделать всё, что бы она ни попросила.

Не выдержав, Дженни закатила глаза.

— Но она любила другого и сбежала от вас. И теперь, спустя много лет вы пришли мстить. — Фыркнула. — Вам бы в сериалах играть. Мексиканских.

Лежавшие на плетёных подлокотниках руки смяли их, как циновку.

— Род твоей матери был особенным. — Риккардо снова посмотрел на Дженни. Голос стал жёстче, взгляд — раздражённым. Девочка вздрогнула. — Твой дед поклялся, что Исабель станет моей женой и родит ребёнка. Я поверил.

— Чего вы от нас хотите? — спросила Дженни затравленно. — Зачем пришли? Или что, по-вашему, я должна снова залезть к маме в живот и рассосаться?

Черноглазый мрачно усмехнулся.

— Нет, девочка. Семья твоей матери обещала мне ребёнка. Это обещание выполнишь ты.

— Нет! — бросившись к мужчине, Изабель упала перед ним на колени и схватила за руку. — Я рожу тебе! Как обещала!

Риккардо оставался неподвижен.

— Тебе тридцать шесть лет, Исабель, — отрезал он холодно.

— Тоже мне, садовод нашёлся… — чувствуя, как щёки и уши заливает краска, буркнула Дженни себе под нос.

Она надеялась, что «шкаф» не услышит, но его взгляд мигом вцепился в неё.

— Ты должна была стать моей дочерью, Дженни. Твоя мать сделала другой выбор. Хорошо, пусть так. Но это значит, что долг её семьи будешь выплачивать ты.

— Десятки хватит? — невольно потупившись, огрызнулась девочка. — Больше нет, я сейчас на мели.

— Ты сошёл с ума! — В глазах Изабель снова заметался ужас. — Ей тринадцать! Она не может рожать!

— Её тело уже готово принимать мужчину, — всё также холодно бросил Риккардо, вырывая ладонь из рук мексиканки. — Я чую это.

С этими словами он вдруг снял один из висевших на шее клыков — длиной с палец, весь покрытый затейливой резьбой — и с силой провёл остриём поперёк запястья. Дженни смотрела и не верила своим глазам: выступила кровь, но буквально пара капель — уже через секунду порез затянулся, превратившись в тонкий багровый шрам.

— Святая Дева, что ты с собой сделал?.. — всё с тем же ужасом выдохнула мексиканка, пока дочь изумлённо таращилась на руку мужчины.

— Теперь это тебя не касается, — грубо отрезал тот. — Твоя очередь, девочка.

Вздрогнув, Дженни вскинула голову.

— Ч-что?.. Я… зачем? У меня б-будет также?..

В карих глазах блеснули искры интереса и любопытства. Риккардо усмехнулся.

— Пожалуй, твоя мать права.