Отражения

Сладости, драгоценности, музыка — все это было тоже, но Амелии не разрешалось касаться их, как не разрешалось трогать фарфоровые статуэтки или разные интересные вещи на мамином столике с зеркалом.

Для Амелии, собственно, мало что поменялось, когда они уехали в Эривэ.

Разве что здесь, в этом доме злой ведьмы, она иногда казалась себе свободнее, чем была там, в детстве, в другом мире, куда Кармиль так хотела попасть.

***

Мы просидели у Шамаса до темноты и вышли не в белый, самую малость морозный день, а в сизые сумерки.

Сейчас мороз окреп. Воздух стал прозрачен и тих. Снег, который я видела из окна, прекратился, рыхлый и легкий, он лежал тонким слоем на земле и крышах и совсем не таял. За спиной, в просвете домов, я видела кораллово-красные облака на горизонте — солнце садилось.

Ренар нес фонарь с кристаллом, а я шла рядом, сунув руки в карманы и прижав локтем книгу, чтобы не уронить ее. Было холодно и свежо, и после захламленного, пусть и уютного жилища Шамаса эта свежесть казалась мне глотком чистой воды в жаркий день.

Я словно впитала в себя весь жар очага и все запахи — кофе, специй и пыли, табака и виски, трав и чего-то маслянисто-металлического, чем пахло от закрытой двери кабинета. И сейчас, на этом холодном воздухе, пока мы идем от почти самого сердца города к его окраине, запахи выветрятся из волос и складок платья, а жар внутри меня остынет. Вот о чем я старалась думать, но мысли раз за разом возвращались к Амелии.

Казалось бы, думала я, пиная попавший под ногу камушек, принцесса, мало ли тут принцесс и принцев, куда ни плюнь — аристократия, голубая кровь, точеные скулы и взгляды всех оттенков презрения.

Принцесса, дочь того, кто должен был стать королем, но умер — и не сложилось. И все пошло не так.

В этом «не так» мы с ней, пожалуй, были похожи.

И если Шамас прав, и леди Амелия такая, как он о ней рассказывал, то мы, возможно, найдем общий язык.

А если он не прав, и за те несколько лет, которые прошли с того момента, как он разговаривал с кем-то, кто был лично знаком с вдовствующей герцогиней д'Альвело, Амелия изменилась и из мечтательной тихой девочки превратилась в самую обыкновенную капризную аристократку?

Хотя сколько капризных аристократок ты здесь уже встретила, леди Лидделл? Ну, кроме Феликса, который явно играл на публику?

Правильно.

Ни одной.

— О чем задумалась? — спросил Ренар, не останавливаясь.

Мы вышли на крошечную площадь, посреди которой в каменной чаше из-под снега выглядывали кристаллы.