Отражения

Слышались хлопки в ладоши — компания переместилась с улицы в большую гостиную, к камину, к нарядной зеленой елке, украшенной хрустальными подвесками, к чаше с пуншем и подаркам.

Там шли игры, правил которых Амелия не знала или забыла, потому что для этих игр нужно было больше, чем трое или четверо.

Там, в Эривэ, они с сестрой не получали столько подарков зимой. И гостей столько там не было, поэтому в нарядах не было нужды.

Тонкий серебряный обруч, лежащий на голове Амелии, не был тяжелым, но ей казалось, что он клонит ее голову к земле, давит на лоб и мешает.

Обруч подарила мама — принесла бархатный футляр в тот момент, когда Амелия, в одной нижней рубашке, тонкой, как паутинка, стояла посреди комнаты, раскинув в стороны руки, чтобы служанки — целых три! — могли одеть ее в платье. Обруч означал, что крошка Амелия со всеми ее кудряшками, юбками и нелюбовью смотреть собеседнику в глаза, Амелия и ее странная метка, от которой стайка светских барышень, приглашенных леди Алексианой на праздник, едва не охнула, синхронно прикрыв веерами очаровательные рты, в общем — вся Амелия, от золотистой макушки до носков шелковых туфелек, действительно принадлежала чему-то очень большому и сильному.

Обруч Кармиль был скромнее — тонкая полоска серебра, без россыпи мелких голубоватых камешков, без серпа луны, рожками вверх, который оказывался прямо над серединой лба. Фредерике украшений пока не полагалось, она вообще осталась в детских покоях, на попечении трех нянюшек и той самой рыжеволосой дамы, которую наняли как одну из гувернанток для принцесс.

Для принцесс.

Принцессы, думала Амелия, это существа из сказок. Их похищают и запирают в башнях коварные злые колдуны, их приносят в жертву огнедышащим драконам, они спят крепко, словно умерли, после того, как коснулись зачарованного веретена или шипа отравленной розы, но прекрасные принцы могут одолеть и колдунов, и драконов, и злые чары.

У принцесс тонкие руки и смех похож на серебряный колокольчик, как смех Кармиль, — звонкий, чудесный, он долетал до Амелии через полуоткрытые двери и длинный коридор.

В коридоре висели гобелены, изображающие диковинных зверей, пикники и охоту.

Откуда-то тянуло затхлым запахом — запахом застоя, запертых комнат, вечно холодных, с затаившейся по углам плесенью. Плесень могла жить под гобеленами — Амелия не раз видела такое в Эривэ и не удивилась бы, обнаружив и здесь.