Демон, любовь и прочие неприятности

Гремят игральные кости в стаканчике, куртизанки расчесывают волосы под красными фонарями, зазывно улыбаясь с балконов прохожим. Ароматный дым кальяна с характерными травянистыми нотками гашиша, смешивается с запахом магнолий и сточных вод. А смех на вечерних улицах порой сменяется криками боли.

Но легкий привкус порока этому городу к лицу.

За полгода я дважды выбиралась в центр на вечерний карнавал. И оба раза, с завистью наблюдала за веселящимися горожанами, остро ощущая свое одиночество…

Врать себе — последнее дело.

Я люблю свою работу, но хотелось бы иметь в жизни что-то еще, помимо лечебницы. Близких людей. Друзей, с которыми можно расслабиться…

И нельзя сказать, что я совсем бука, которая не умеет дружить. В университете у меня было все: ночные загулы, пьянки, глупые студенческие выходки…

А потом появился Николас. Который как-то незаметно вытеснил из моей жизни все и всех, кроме себя.

Я рассталась с ним перед дипломом. Слишком поздно — старые связи уже были оборваны. Бывшие приятели закончили учебу и разъехались по Претории.

Я тоже уехала. И верила, что в Моранне найду себе компанию…

Не нашла. Здесь было даже хуже, чем последний год в Инсфорде. Чем больше отдавалась работе, тем больше ее становилось. Я не успевала жить. И вдруг с ужасом поняла, что разучилась общаться с людьми не по делу, а просто так, для души.

О, эти ужасные, заполненные неловким молчанием паузы при знакомстве! Когда судорожно подыскиваешь тему для беседы и чувствуешь себя глупой, скучной, занудной…

Я решила: ну и демоны с развлечениями.

Это у студентов друзья, пьянки, проказы. А я — девушка серьезная, перспективный молодой специалист. И совершенно не хочу тратить свое время на подобную ерунду!

Угу, так не хочу, что сейчас аж внутри все сжимается от предвкушения.

Артур не оставляет неловкому молчанию ни единого шанса. Он принадлежит к той уникальной породе людей, которые способны даже фонарный столб вовлечь в увлекательную беседу. И я смеюсь его шуткам, подначиваю в ответ. Окончательно отпускаю ситуацию, признав, что ничего не могу сделать.

Придется выставить то, что успели нарисовать пациенты. И надеяться, что купцы и аристократы купят эти поделки хотя бы из жалости.

…надо сказать Артуру, что я знаю. Вот прямо сейчас…

— Подожди, — дергаю его за руку, заставляя остановиться. Сглатываю. Под внимательным взглядом вдруг снова накатывает дурацкая, не свойственная мне робость. Некстати вспоминается наш поцелуй. — Я давно хотела сказать…

— Обнадеживающее начало.