Звезда сапфировых вершин

Нужно же что-то делать, в конце концов! Что я стою столбом?

В урагане бедлама распахнулась тяжелая уличная дверь и знакомый мужской голос сурово произнес:

– Что здесь происходит?!

Глава 25. Что здесь происходит?

Волнуясь, я бросила взгляд на белую входную дверь – и увидела на пороге капитана Эдвина. Высокий, прямой, синеглазый, в ярком голубом мундире с серебром, он выглядел как яркий солнечный луч посреди всего этого темного безобразия.

– Что здесь происходит? – повторил он еще строже, щелкнув пальцами. – Немедленно прекратите!

Но серая банда, разносившая дворец, так увлеклась разрушительным делом, что попросту его не заметила.

Только тролль в длинном желтом шарфе, наступив порванной сандалией на разбитый им же пейзаж, обиженно проговорил, указывая на меня корявым пальцем:

– Что происходит? Да вот она лягается!

Эдвин заметил меня и его строгое лицо просветлело. Он подошел, посмотрел на меня теплым синим взглядом, машинально провел ладонью по стоявшей рядом розовой Тише, и она покраснела и распушилась от радости.

Эдвин поздоровался и тихо сказал мне, кивнув на разбуянившихся троллей:

– Сейчас я их приструню, госпожа Злата. Но извините, будет немного громко.

Я с ужасом увидела, что капитан гвардии выхватил из-за пояса тяжелый блестящий револьвер с замысловатым узором и перламутровой инкрустацией.

– Что вы, не надо! – перепугалась я, решив, что возмущенный Эдвин сейчас прицельно перестреляет троллей, как мишени в тире. Они, конечно, громилы и нахалы, но все-таки не заслуживают кровавой истории!

Но Эдвин, сделав успокоительный жест (блеснул перстень с сапфиром), цепко осмотрелся и, помедлив, дважды выстрелил в потолок.

Он метко попал в железный крюк, на котором держалась старомодная люстра с газовыми рожками.

Тяжелая люстра на погнутом металлическом каркасе, обвешанная бесчисленными шариками, капельками и бусинками, с невыразимым грохотом обрушилась. Эдвин успел загородить меня и Тишу от брызнувшего фонтана осколков. Да и тролли, которые бегали, кто где, не пострадали – никто не был ранен.

Только мелкий ушастый лоботряс, раскатывающий по залу, укатился подальше, спрятался под стол на колесиках, как под надежный навес, и, пискляво заверещав, прижал к пухлым щекам болтающиеся уши. Эдвин рассчитал точно – все остались целыми. Кроме люстры.

Долговязый дворецкий Тони, прислонившись к одной из колонн, почти слился с нею – стал таким же белым, как чудом сохранившиеся в бедламе некрасивые кособокие статуи.

Все замерли, точно заколдованные.