Звезда сапфировых вершин

– Какое прекрасное панно, капитан Эдвин… – пробормотала я, чувствуя, как пересохли губы. – Великолепно изображена природа. И дама… такая красивая.

– Но не более красивая, чем вы, госпожа Злата, – серьезно проговорил Эдвин. Он провел ладонью по лицу и тихо добавил. – А вы заметили, что эта девушка очень похожа на вас?

Заморгав, я отступила от стены, чтобы целиком рассмотреть мозаичное полотно, – и вздрогнула. Эдвин был прав. Стройная голубоглазая дама с пышными белыми волосами в утонченном синем платье хоть и не выглядела точь-в-точь, как я, но походила на меня, словно родная сестра.

– Это так странно… – выговорила я, чувствуя, как кружится голова. – И даже немного страшно.

– А я думаю, Злата, это знак судьбы. Жители Сапфировой страны верят в такое. Возможно, то, что вы увидели во дворце похожую на вас даму из прошлого, – знак, что вы захотите остаться в наших краях навсегда. Поверьте, у нас прекрасная страна! Ее не могут испортить даже некоторые неприятные люди.

Я посмотрела на Эдвина – на выразительное и немного строгое лицо и увидела, как дрогнули красивые, будто нарисованные, темные, в разлет, брови.

Его голубые глаза стали очень серьезными, и он тихо произнес:

– Пожалуй, я не должен говорить этого, Злата, ведь мы еще так мало знакомы. Но я был бы рад, если бы вы остались в наших Сапфировых землях. Более того, я желаю этого всем сердцем, потому что в первый же день почувствовал в вас родственную душу. Однако я прекрасно осознаю, что на Побережье вас ждет супруг. Семейные узы – это серьезнее любых бумаг, о которых мы здесь говорили.

И я знаю, что не имею никакого права вмешиваться в вашу жизнь и ломать судьбу. Полагаю, вы и сейчас с любовью думаете о муже и очень скучаете о нем.

Мне показалось, что я глотнула горячего воздуха, перемешанного с песком. Я незаметно коснулась губ кончиком языка и отчаянно пожалела, что здесь, в этом крыле дворца, нигде не найти даже стакана воды.

Я и сама не поняла, что меня потрясло больше: девушка на мозаичной картине, будто списанная с меня, или признание капитана Эдвина.

В глазах потемнело, мне захотелось присесть, но, беспомощно оглянувшись, я не увидела поблизости ни кресла, ни дивана, ни оттоманки. Вздохнув, я опустилась на широкий мраморный выступ возле мозаичного полотна и подумала, что экономка Инна, блюстительница нравственности, непременно бы возмутилась: «Вы бы еще уселись прямиком на паркет, госпожа Злата! Приличные дамы так себя не ведут!»

Но Эдвин, посмотрев на меня, присел рядом.