Я - Тайига

 

– Что случилось? – вопросила лже-я, распахивая дверь библиотеки.

– Снимите! Снимите это немедленно! – выла Миона, скача и брыкая ногами как свихнувшаяся коза.

– Чего снять?

– Кошку! Она напала на меня!

Рядом истошно вторила ей такса.

Увы, сбросить нас, не задрав пышную юбку, самостоятельно никак не получалось, но и мы, вцепившись в заднюю часть бедра, боялись спрыгнуть. Ведь внизу нас поджидала осатаневшая от злости Гайша. 

– Тая? – удивилась Нора. – Где она? Я не вижу ее.

– Здесь!

Миона запуталась, пытаясь добраться до нас.

Наконец шелка приподняли, а собаку притянули за поводок. Мы слетели на пол и припустили со всех ног. Да так быстро, что ветер зашумел в ушах.

Через несколько минут мы уже скреблись в дверь нового жилья классной Агнесс. 

– Нельзя так бегать на сытый желудок, – пропыхтел Риан.

Я согласно промолчала, пытаясь хоть что-то разглядеть за красным туманом и мелькающими перед глазами звездочками. 

Нам никто не открывал, но когда мы торкнулись посильнее, дверь пришла в движение, пуская нас внутрь.

Увиденное заставило нас остолбенеть.

Моя тетя стояла на столе, приподнявшись на цыпочки, и пыталась дотянуться до крюка в потолке. Такие крючья были в каждой келье. Туда мы по осени вешали красивые гирлянды из рябины, шиповника и сушеных трав, чтобы потом скрашивать зимние вечера ароматным отваром. Но сейчас тетя Агнесс занималась не заготовками: она накидывала веревку. Запертая в клетке обезьянка сильно возмущалась. Она трясла прутья и верещала, требуя освободить ее.

При виде нас Пиппино сморщился и усилил попытки вырваться из заточения.

– Что она делает? – потрясенно спросила я.

Петля вошла в крюк, и тетя потянула веревку вниз, затягивая узел. 

– Вешается, – лаконично ответил Риан.

И мы бросились назад к библиотеке. 

Никогда я так сильно не боялась. Мысль огненным молотком стучала в голове: «Только бы успеть. Только бы успеть!» А перед глазами стояли яркие до тошноты картинки: вот тетя набрасывает веревку на шею, поправляет свою безупречную прическу, смотрит вниз и…

Я зажмурила наши глаза, и мы влетели во что-то мягкое.

– Тая? Ты все никак не угомонишься? 

Нежные руки подняли нас и прижали к груди. Я жалобно замяукала. Ох, если бы мы могли говорить! Если бы Нора могла нас понять!

– Она какая-то странная. Отпусти ее, – вдруг потребовал Анри.

Я взглянула на него с благодарностью. Видит Святая Троица, если Анри поможет спасти тети, я ради него в лепешку расшибусь.