Редкий цветок

Бок дива под зубами ощутимо дернулся и кинжалы перед носом почему-то опустились мимо его плеча.

    Все замерло, Дынко упрямо стискивал клыки и отпустил, только когда прямо перед носом в воздухе соткалась прозрачная красноватая рыба, соткалась и заколыхалась лениво на ветру... Сзади уже взрывалась война восторженного воя и див, сквозь рыбу расплывчатый и неопасный, держась за бок, отступал.

    Звериная земля... Дынко свалился, глухо рыча от боли и замер в траве, щедро обагренной кровью. В глазах плыл туман и окружившие его цветные фигуры казались живыми.

В основном это были звери, но он почему-то искал среди них другую, одну-единственную, розоватую, с еле заметным глянцем. И не находил. Вокруг потемнело и Дынко, закрывая глаза, надеялся, что догонит Радима по дороге к предкам. Вдвоем-то веселее...

       Уйти далеко ему не дали. Дынко очнулся, чувствуя, что его волоком тащат по земле и хотел огрызнуться, рявкнуть погромче, потребовать оставить его в покое, но не смог - сил не было.

    Встать Дынко сумел только в день, когда возвращался Вожак и встал только потому, что не мог его не встретить. Крепко зафиксированная рука ныла, ноги подкашивались, но Дынко шел до самого замка и успел до того, как подъехал экипаж.    Радим улыбался с отсутствующим видом, было видно, улыбался только потому, что так было нужно. Не считая Дарьки, Вожака спасли, как ни странно, горные. Кроме кос, персонально по нему был открыт шквал арбалетных выстрелов и когда Вожака свалило, именно горные окружили его и оттащили назад, не давая добить - косы и арбалетные болты от их брони отскакивали, как будто их обстреливали безобидными орешками.

    Радима сразу увели в замок, оставив на пороге одну только Дарьку, бледную и такую же рассеянную. Одна рука у нее была забинтована и Дарька морщилась каждый раз, когда ею двигала. Людские раны, как ни жаль, заживают не так быстро, как звериные.

    На стоявшую рядом со Славом сияющую Власту Дынко старался не смотреть.

    Сейчас он смотрел на Дарену, смотрел, почти преклоняясь, смотрел, как почти весь звериный народ, с признательностью за полученное ее усилиями право считаться божьими детьми. Сейчас, в момент спасения Звериной земли, сама того не сознавая, она была почти божеством. Однако это не помешало ему проследить, как Власта, оглядываясь на Слава и смеясь, говорит Дарене:

    - Видишь? Я послушалась твоего совета.