Редкий цветок

волк, - неуверенно сообщила Дарька.

    - Э-э-э... спасибо, - он все-таки нашел в себе силы принять такой странный подарок и даже за него поблагодарить, что признаться, было непросто.

    - Если б я рисовала лучше, я б обязательно изобразила бы для тебя портрет... княжны. Дынко, ну уж как умею!

    Он сделал единственно возможное - согласно кивнул. Думал, посещение на этом закончено, но Дарька прошла мимо и уселась на единственный в спартанской обстановке комнаты стул.

    - Слушай, - голову она теперь опустила очень низко и казалась сейчас удивительно похожей на ту девчонку, которую они когда-то забирали от князя.

Такую же растерянную, не знающую, что делать.

    - Ты... Не стоило мне лезть, конечно. Может и сейчас не стоит. Только знаешь, ведь... ты сейчас... В общем, - уже тверже сказала Дарька и подняла глаза, удивительно упрямые. - Сейчас это не ты. А Власта... она любит прежнего Дынко, понимаешь? Того, самого живого и яркого. Того, с которым даже умирать не страшно.

А от него сейчас... ничего не осталось!

    И она тут же вскочила.

    - Рисунок, конечно, не ахти. Ну... можешь выбросить, у меня таких много.

    И через секунду уже исчезла. Дынко нахмурился, пытаясь решить, что это за выступление такое ему показали, не решил. Посмотрел еще раз на странную картинку и все-таки не стал выкидывать, на стену, правда, тоже вешать не стал, а просто спрятал поглубже в ящик стола.

    И продолжил пережидать пустые серые дни, как пережидают какое-то тусклое и неизбежное испытание по дороге к виднеющемуся вдалеке свету.

    Вскоре Сантания устала от обильных непрекращающихся развлечений и постепенно стала возвращаться к обычной жизни. Понемногу начали приезжать торговцы, в том числе лесные и даже от дивов пришел официальный запрос на пару торговых лицензий. Им пока предложили общаться через представителя в Стольске, но было ясно, что вскоре в Сантании появятся и дивы.

В замке, наконец, решили остановить народные гуляния и день Сантании стал последним официальным выходным. Под праздник, закончившийся фейерверком и, естественно, танцами, выделили целый парк.

    Там, среди оглушенной громкой музыкой толпы, Власта сама нашла Дынко. Затянула в крутящийся хоровод и завертела, ярко смеясь прямо в лицо.

    - Ты меня любишь? - вдруг крикнула, стараясь перекрыть гвалт и орущие песни голоса, несущиеся со всех сторон.