Редкий цветок

Не получилось, но Дынко услышал.

    - Люблю.

    - Сильно любишь? - веселилась Власта, яростно сверкая глазами.

    Дынко стиснул зубы и промолчал.

    Власта и не требовала ответа, она неслась, кружила и волосы развевались мягкой живой волной. Потом снова закричала:

    - И как тебе? Когда любишь, а на тебя снисходительно поглядывают? Когда сердце рвется, время плывет, а ты в нем барахтаешься, словно тонешь?

    Она вдруг остановилась, подходя очень близко.

    - Как тебе, Дынко?

    - Я... все понимаю.

    - Правда? - бровь изогнулась, придавая Власте шутливый вид.

    - Хорошо. Ну... что ты хочешь? Что мне сделать? Только скажи...

    Власта задумалась, нервно покусывая губу.

    - Я не знаю. Не знаю, Дынко и... не спрашивай!

    Словно решившись, она отступила на шаг назад.

    - Может... вообще не прошу, - мрачно заявила Власта и тут же исчезла в толпе, подхватившей ее с большой охотой.

       Утром Дынко в очередной раз пригласили на обед в замок и он в очередной раз отказался. Нынче обеды в обществе княжеской семьи сильно его удручали, несмотря на то, что по большому счету несли положительный заряд. Дело было в Радиме с Дарькой, которые после всего пережитого вели себя просто невыносимо. То замирали, как истуканы, переходя на мысленный разговор и тогда их внимание привлечь было просто невозможно. То, что еще хуже, превращались в расшалившихся подростков, так что каждый обед походил на какой-то немыслимый спектакль двоих актеров.

    Типичный обед проходил примерно так.

    Смотря в тарелку, несмотря на многочисленные просьбы полную, как у всех остальных, Дарька недовольно морщилась. Радим тут же преувеличено радостно заявлял, что желает, чтобы его жена была "пышной" и щедрой рукой докладывал чего-нибудь еще до тех пор, пока гора еды опасно не наклонялась над краем тарелки. Дарька заявляла, что она готова быть пышной только в одном месте и только в течении нескольких месяцев.

    Как только Радим отворачивался, чтобы перекинутся с соседом парой слов, половина еды из Дарькиной тарелки тут же перекочевывала в его. Заметив подлог, Радим вздыхал, но молчал, признавая, что его провели. И так далее..