Кровные чары

— Надеюсь, я ждал вас столько времени не зря и мои ответы помогут вам вылечить юного господина, — сухо произнес интендант жандармерии, поднимаясь с места. К концу беседы, которая длилась тоже довольно долго, он испытывал немалое раздражение.

— Это ведомо только Первым Святым[3], — одухотворенно ответил доктор.

— Странно. Мне казалось, что людям, связывающим свою жизнь с медициной больше по душе наука, чем религиозные высказывания, — с долей цинизма сказал Эдриан.

— Вы не религиозны? — Климент вскинул брови.

— Религия может ответить на вопросы о душе. Когда мы имеем дело с телом, то лучше обращаться к научным трудам.

— Еще сто лет назад вас бы сочли еретиком.

— Только при условии, если бы вы были священнослужителем, — Эдриан кивнул головой. — Всего доброго, месье.

Не дожидаясь дальнейших высказываний, он направился к выходу. Но распахнувшаяся с грохотом дверь заставила его остановиться. На пороге возник полноватый мужчина с пышными усами, заостренной бородой и седеющими каштановыми волосами.

— Что с моим сыном, Климент? — с нескрываемой тревогой спросил пришедший, сосредоточив взгляд на докторе.

После этих слов у Эдриана отпали все сомнения. Перед ним стоял граф Маркус де Монклар.

— Лорент сейчас лежит без сознания, Маркус. Мы оказали ему помощь. Весьма своевременную.

Климент продолжил рассказывать, обращаясь к графа достаточно фривольно из чего интендант сделал вывод: либо мужчины дружны, либо являются родственниками.

— Содействие месье Леклерка оказалось весьма кстати, — Климент перевел взгляд на интенданта. — Оказанная им помощь и быстрота с которой он привез мальчика заслуживает отдельной похвалы.

«Ох ты, а мне лично ты ничего такого сказать не захотел. Но перед графом, я смотрю, само благородство», — Эдриан хмыкнул, не обронив ни слова.

— О, месье Леклерк, — обратился к нему граф. — Это о вас говорила Стефани. Вы — наш новый интендант жандармерии.

— Месье, — Эдриан склонил голову, а сам принялся обдумывать, как и когда девушка успела рассказать о нем отцу. Неужели она не сдержала слово и бросила Чина на дороге. Долго же ему теперь придется разыскивать своего слугу, которого могло занести куда угодно.

Маркус уловил волнение на лице мужчины и добавил:

— Стефани сдержала свое обещание.