Кровные чары

Он почти что назвал её лгуньей. Девушка шагнула к нему, руки сжались в кулаки. Взгляд упал на стол, где лежали аккуратно разложенные бумаги и перья. Захотелось сбросить их, растоптать, разлить чернила. Но вместо этого она процедила: — Вы интендант. Вы должны уметь отличать правду от лжи, а если не умеете, так это ваша проблема. А я не собираюсь раскрывать причины своего поведения. Тем более, слушать, что веду себя как-то не так. Задавайте вопросы по существу.

— Мадемуазель, примите мои извинения за настырность, но это был вопрос по существу.

Я поинтересовался, почему вы решили его выпить, потому что хотел знать причину поступка. А вы начали рассказывать не о причине, а о том, почему избрали такой способ избавиться от лекарства. По факту, вы так и не ответили на мой вопрос.

Эдриан сидел недвижим, как гора. Уголки рта так и норовили дернуться и выдать улыбку, но он держался.

Стефани ненавидящим взглядом уставилась на мужчину. Она поводила нижней челюсти из стороны в сторону, чувствуя себя глупо.

Девушка хотела ответить ему, что-нибудь гадкое, изощренное и язвительное. Возможно, даже обидное, чтобы заставить его мучиться так же, как он — её. Но никаких слов на ум не пришло. А желание перевернуть все вверх дном усиливалось. Если бы Стефани могла, она бы сожгла его бумаги взглядом.

— Я решила, что не буду принимать лекарство, так как у меня от него кошмары, — недовольно проворчала Стефани, и тут её осенило. Вперив руки в бока, она деловито добавила: — Между прочим, месье, я ответила на ваш вопрос.

Вы спросили почему я решила вылить лекарство в окно, и я ответила. Вы не спрашивали, почему я не стала его пить.

— Разве? — удивился Эдриан. Мужчина старался изображать спокойствие, но внутренне растерялся. Неужели он что-то перепутал.

— Записывайте вопросы на бумагу, как положено. Может быть тогда, вы не будете забывать, о чем спрашивали?

Взгляды встретились: зимнее небо против сочной зелени. Стефани ощутила вкус победы на губах. Она выиграла эту партию, и как бы тяжело ему не пришлось, придется признать поражение.

Эдриан театрально отложил перо.

— Протокол буду читать не только я, — сухо заметил он.

— И?

— Вы подслушивали чужой разговор, стараясь не обнаружить себя. Допустим, это правда связано с преступлением. Тогда это очень важно. Но вдруг… и это более вероятно… этот разговор не касался никаких темных делишек. Тогда, если это говорили дворяне, один из них может счесть себя оскорблёнными и заявить об этом вашему отцу.