Если верить лисам II

Виконт кивнул и взялся за первое полотно…

По тому, как легкие и воздушные пейзажи сменялись тяжелыми и мрачными сценами, полными тревоги и безотчетного напряжения, можно было отследить путь от самой первой, неловкой, но светлой работы до последней, потерявшейся в безрадостных чувствах.

Йормэ, вместе со мной рассматривавший картины, присмирел и на виконта смотрел без былой враждебности. Он тоже заметил, как время меняло характер художника, и не мог не задаться вопросом: что же с ним случилось?

Притихший лис не спорил даже в то время, когда мы с виконтом обговаривали время для позирования.

Только возразил несколько раз, сообщив, что в определенные даты по некоторым причинам не сможет меня сопровождать. Отпускать меня одну он все так же не желал.

Но с происходящим вроде бы смирился.

Виконт, заметивший изменения в лисе, не смог скрыть удивления и, будто сомневаясь в чем-то, предусмотрительно напомнил о скором обеде.

— Сестра хочет с вами познакомиться, — произнес он неловко.

Будто само слово «сестра» было для него непривычным.

— Значит, познакомится, — пообещал Йормэ, не став признаваться, что мы с ней уже встречались.

Воодушевленный моим согласием позировать ему, виконт не заметил в словах лиса скрытой угрозы.

Покинув галерею, Йормэ провел меня по улице достаточно далеко, чтобы приметное здание едва виднелось, обернулся на него и тихо сказал:

— Знаешь, пирожочек, сдается мне, что-то нечисто в смерти его матери.

— Ты это о чем?

Лис нахмурился.

— Ты же видела картины. Ничего странного не заметила?

Я не просто заметила, но и задалась вопросом, как же настроение картин могло так сильно измениться. И, глядя на обеспокоенного лиса, отчетливо понимала, что у него есть ответ на этот вопрос… или хотя бы достаточно правдоподобная теория.

— Я навел некоторые справки и выяснил, что по официальным данным его мать умерла, упав с лестницы. И примерно в то самое время его картины начали меняться.

На каждой картине имелась бирка с датой, я видела их, но не сразу обратила внимание.

— Думаешь, Герс-старший скрывает что-то о смерти жены?

Йормэ пожал плечами.

— Хоронили ее в закрытом гробу. Не слишком ли странно для простого падения с лестницы? Даже если она пробила череп, скрыть это не составило бы труда.

Прежде чем я успела что-то сказать, лис грубовато велел:

— Только, пирожочек, умоляю, не вздумай его жалеть. Это никак не искупает его вины. Каждый выбор он делал сам.