Река времен

Отец кивнул и, подозвав к себе одного их слуг, зашептал ему указания.

– Справлюсь об том, – пророкотал он и повернулся к супруге. – А ты, мать моих детей, хочешь ли сказать чего-нибудь?

Владычица склонила голову в почтенном поклоне, а потом положила свою узкую изящную ладонь на могучее предплечье супруга.

– Не может жена твоя возражать против решений твоих, но видят Боги, царевна только вернулась к нам, и ум и тело ее еще не крепки, – промурлыкала она, словно большая и очень хищная кошка. – Позволяют ли дела земли нашей ждать с замужеством дочерей?

– Нет, Шахриру-даши нужно выдать немедля! – царь говорил быстро и твердо.

– Это ждать не может. Владыка Кумиш не простит обиды. Хонниты должны быть довольны, получив нашу дочь. Она красива лицом и умела, как должно женщине. Союз с братом моим Кумиш-Шебешем очень дорог моему сердцу и приносит много пользы нашему царству, нельзя, чтобы доверие ослабло. Уже больше месяца, как получил я от него весть с просьбой не откладывать более укрепление нашего союза. А потому свадьбе быть! Что касается союза Юилиммин-даши, то здесь все немного сложнее. Кумиш скорбит о моей потере, но может не принять предложения и не отдать Карешу младшего сына.

– А если слухи об Амминат-аше правдивы? И прекрасная сестра наша не возвышена до великой владычицы? Не будет ли какой беды и нашей дочери от хоннитов? – осторожно спросила Нинмах-аша, нервно теребя один из золотых браслетов на своих тонких руках. На ее лице же отражалась неподдельная озабоченность.

– Это сильно тревожит меня, – мрачно ответил царь.

– Нужно посмотреть, какие плоды принесет посольство и какой ответ даст брат мой на просьбу. Сама понимаешь, союз этот нам необходим боле, чем им. Будем надеяться, что Мандару-Кумиш покажет себя достойно.

Он хотел было снова заняться едой, но мачеха опять отвлекла его.

– Могу ли я поговорить с тобой еще, владыка мой? – она кротко и выжидающе посмотрела на царя. Тот вздохнул, отложил в сторону уже смоченной в подливе кусок лепешки, и кивнул.

– Дочь твоя, Юилиммин-даша, ранее не была прилежна в учении, а ныне здоровьем слаба. Да будет милостива Всеблагая, но справится ли она со всем? Еще же весенние обряды совершать. Не спешим ли?

Я вскипела. Да как смеет эта наряженная кошка обо мне такое говорить, да еще и при отце?

– Прости меня, досточтимая мать, но это не соответствует истине! – резко перебила ее я.

Царица была готова испепелить меня взглядом, но я продолжила, не давая ей вставить и слова.