Река времен

– Владыка могучего Самира, Асармериб, приветствует своего брата Маарш-а-Н'мах-Ишана и желает ему долгих лет и процветания. Повелитель мира будет говорить с тобой моими устами – Асмаррах, младший сын Асармериба, почтительно стоит перед тобой!

Твердый и красивый голос говорившего наполнил залу. А я чуть не поперхнулась от услышанного. Асмаррах из Самира… уж не сам ли Великий Ашмурах перед нами! Хотя тот, вроде, был одним из двух старших сыновей. Вот бы увидеть, как пишется его имя, тут уж не промахнешься.

– Правитель Самира шлет тебе богатые дары и заверения в своей дружбе!

Юноша легким шагом сместился в сторону, давая место рабам с поклажей.

Теперь он стоял совсем близко, казалось, я слышала его дыхание. Взгляд посла скользнул по рядам и остановился на мне. Темные глаза в обрамлении длинных ресниц сверкнули. Он явно разглядел меня под грудой покрывал. Возможно, заметил округлившиеся от изумления светлые глаза. Словно невзначай, царевич легко коснулся берилловой сережки, подтверждая мои догадки.

Рабы разворачивали тюки и открывали сундуки, а посланец подробно пояснял, чего и сколько в них добра. Карешский владыка довольно кивал. Но по его взгляду я поняла, что сокровища не закрыли его глаза. Он просто ждал окончания действа, и когда все подарки были сложены в аккуратную кучу у ступеней к трону, Маарш-а-Н'мах заговорил.

– Наш брат Асармериб смог порадовать наши глаза, но чего он хочет для себя?

Молодой человек снова согнулся в поклоне и тут же распрямился.

– Отец дозволил мне быть его устами, но только для тебя, владыка Кареша.

Допустишь ли ты этого? – осведомился родовитый посланник. – Письма же, что он прислал, позволь передать сейчас.

Тут вперед выступил старик и протянул юноше средних размеров шкатулку, а тот, опустившись на одно колено, поставил ее прямо на нижнюю ступень. Отец благодушно кивнул, мол, разрешит в свое время.

В то же самое мгновение в дальнем конце зала раздалась какая-то возня и вскрики. Охрана, стеной стоявшая за троном, вышла вперед, но отец жестом остановил их.

По проходу, старательно пытаясь смирить шаг, шел карешский воин, его лицо, запыленное и обветренное, выглядело очень бледным. Обычный походный доспех в нескольких местах был рассечен. Пройдя через расступающееся посольство, мужчина рухнул ниц у первой ступени. Все молчали, ожидая решения владыки.

– Говори! – отец поднялся с трона и теперь нависал надо всеми подобно скале. – И лучше, чтобы твои вести были добрыми.