Река времен

Никто никого не резал и не травил без разбора, так что я, осмелев, начала потихоньку принимать подарки от родственниц. Чего же опасается владыка?

– Пока нас не будет, делами распорядится Шамунт-аба, но хозяин за порог – убирай добро. Мне будет спокойнее, если никто не будет знать, где ты. Своим слугам вели держать рот на замке, чтобы ни одна душа не проведала, даже сама Нинмах-аша!

Похоже, все гораздо серьезней. До отъезда Шахриру мне казалось, что владыка полностью доверяет своей главной жене.

Теперь же просит не извещать ее о моем учении в старом храме.

– Как велишь, так и сделаю, – смиренно откликнулась я, заглядывая в его большие усталые глаза. – Может быть, мне стоит знать, кого опасаться?

Отец посмотрел на меня с теплотой и заботой. Похоже, для него я все еще была красивой, но не достаточно разумной девочкой.

– Если бы я знал, мой цветочек, если бы я знал, – вздохнул он.

Тем вечером Энмер-ани предложил пройтись по саду. В пересохшем воздухе лениво трепетали пыльные листья деревьев.

Сильно пахла разогретая на солнце кора сосен и кедров, наполняя воздух сладковатым ароматом. Трава не пожухла, постоянно орошаемая водами реки, но цвели теперь только пряные полыни, да колючие степные травы.

Мы долго, не говоря ни слова, бродили по дорожкам, совсем позабыв про молчаливый эскорт охраны. Последние лучи уходящего дня уже едва освещали сад. Лишь у розоватых от закатного света стен купальни Энмер-ани заговорил.

– Я хотел бы, чтобы ты знала кое-что, – начал он, оглянувшись на бессловесных стражей.

Но те тактично остановились вдалеке, не теряя нас из виду, но давая нормально поговорить.

– Наверное, многие уже говорили тебе об этом, но я нахожу тебя очень красивой, царевна, – словно стесняясь своих же слов, выпалил он. – Я вижу, как на тебя смотрят мужчины: даже брат, даже тот самирский царевич.

Вот это поворот! Я уж и думать забыла о том наглеце, а этот, гляди ж ты, помнит! А еще я была на все сто процентов уверена, что мой будущий супруг давно влюблен в меня, а тут на тебе, лишь находит красивой.

Я с изумлением изучала его тонкое немного грустное лицо, ожидая продолжения.

– Ты только не думай, но мне гораздо больше нравится говорить с тобой. Я ото всех слышал, что ты глупа и надменна, но совершенно не вижу этого! – глаза царевича возбужденно блестели, а щеки слегка порозовели, чего не могла скрыть ни жиденькая борода, ни вечерний сумрак.