Во власти времени и эльфов

Её смущал этот здоровенный безопасник со своими пронзительными глазами, вызывал странное чувство тревоги и необъяснимое ощущение покоя. Странное, непонятное сочетание, природу которому она не могла найти.

Дроу тоже поднялся и подошёл к дивану, опустился на подушку, которую Варим так и не подняла с пола, и усмехнулся.

— Оставайся тут как минимум до завтрашнего утра, а потом приходи ко мне. Во дворец пока не суйся. Не очень-то мне хочется побывать на твоих похоронах. Сейчас ты самое слабое звено — и самое доступное для провокации.

Оборотень развернулся и пристально взглянул в красные глаза дроу.

— Ты осознаёшь, кому ты это говоришь?

— Конечно, юный двуединый друг. И не рычи, береги силы. До завтра ничего страшного не случится, а вот добить тебя постараются, если найдут. Надеюсь, я всё доходчиво объяснил? За домом присматривают. Так что отдыхай.

Дроу поднялся и, махнув рукой хмурому и слегка рычащему парню на прощение, покинул кабинет.

***

В любимой гостиной королевы Акилы в последнее время происходили странные события.

Недавнее привело к тому, что кабинет превратился в развалины, крыло сильно пострадало, а гостиная походила на военный полигон. Но для великой королевы это ничего не значило. Она ждала. Ночь опустилась на город, неся тишину и прохладу. Погода полностью вторила настроению её величества. Холод, который проникал под толстый плащ несчастного путника, задержавшегося в пути в такое время, доставлял бы ему точно такие же неудобства, как тяжёлый холод, проникший в мысли и чувства дамы, которая, несмотря на все невзгоды, стояла как скала.

Она ожидала прихода гостя. По какой-то странной причине Аки не верила, что завтра наступит так просто, как до этого она встречала и провожала восходы и закаты. Потому, когда позади раздались тихие шаги, грозный маг лишь слегка развернулась к вошедшему. Однако тот, кого она увидела, сильно удивил её.

— Чем обязана?

Холодный тон и гордый взгляд сулили незваному гостю большие неприятности, но тот лишь пожал плечами и направился прямо к женщине.

— Знаете, ваше величество, вы заставили меня побегать и поволноваться. Я даже вспомнил, кем являлся в те далёкие времена, когда горы и лес служил мне домом.

— Вы не ответили на вопрос.

Акила, казалось, не испытывала того волнения, что следовало. Она, как хрусталь, сияла и переливалась тёплыми тонами, не обладая и долей той истиной хрупкости и светом, что отражали грани прекрасного.