Непокорный трофей

Как так вышло, что он не умер, а наоборот, стал сильнее, выносливей, словно хищник. И еще… он стал бессмертным.

Эта смерть была уже третьей. Третий раз жизнь утекала из его тела. Трижды он видел небесные врата. Но каждый раз какая–то неведомая сила возвращала его обратно на землю, при этом отнимая у него часть человеческой души.

И было чувство, что однажды в этот мир вернется далеко не человек.

Плата за бессмертие и черное колдовство всегда высока. Гораздо выше, чем кто–либо мог себе представить.

И только Этхельда знала наверняка, чем придется заплатить Торему за ее дар.

Но она не откроет правды.

Здесь, в землях Элехории, в постоянном ожидании нападения, его звериные способности были куда более кстати, чем любые другие умения.

Торем крался к лагерю тихо, словно барс, который лишил его жизни впервые. Не потревожив ни ветки, ни сонно нахохлившейся птицы.

Краем глаза отметил, как его люди тихо снимают сонных часовых, как Этхельда, щелкнув пальцами, разжигает уже истлевшие до пепла угли и тут же опускает сухую ветку в голубоватый колдовской огонь.

Пусть. Они отвлекут внимание, пока их предводитель заберет то, за чем сюда пришел.

Торем прикрыл глаза, прислушиваясь, пытаясь почувствовать, куда ему следует идти далее. И словно по тонкой нити двинулся между палаток. Все так же беззвучно, невидимо, словно тень. Укутавшись туманом и предрассветной дремой, скользил между шатров и палаток простых солдат.

Запахло дымом. Резко, едко, раздражающе. Торем бросил взгляд в сторону, где уже полыхали палатки.

И ускорил шаг.

Поднимался шум. Послышались выкрики и звон оружия. Лошади, вырвавшись из загона, галопом помчались вверх по реке. Но Торем лишь краем глаза все это отмечал, направляясь к той палатке, к которой вело его звериное чутье.

Прямо на него выскочил из ближайшей палатки сонный воин в развязанных кальсонах. Торем тут же оглушил его рукоятью меча и перешел на бег. Чтобы спустя мгновение влететь в тот самый шатер.

Он не сразу понял, что хрупкая девичья фигурка, свернувшаяся на грубо сделанной кровати, и есть принцесса Элехории.

В разодранном белом платье, исполосованном кровавыми полосами... Копна черных спутавшихся и слипшихся волос небрежно упала на лицо. Но ее запах он не спутал бы ни с чем.

Проклятый выродок. Разве так можно обходиться с женщинами? Торем поймал себя на том, что трезвый ум туманила ярость. И сейчас ему хотелось вырвать глотку ублюдку, возомнившему себя непонятно кем.

Этому королевству не нужны захватчики.