Лев Бессердечный и хозяйка механического кота

А где же Ваш сегодняшний оппонент?

— И отличник этого факультета, прошу заметить, я здесь, — отозвался Раст Котаси.

— Значит, можем приступить к занятию, прошу всех садиться, — сказал Артизан и сам присел, почувствовав лёгкое головокружение. — Прежде чем стартуют дебаты, попрошу всех вспомнить о взаимоуважении и вежливости. Мы все здесь — взрослые образованные люди.

В момент, когда Блоссом и Раст вышли к доске с заранее подготовленными материалами для своих дискуссий и прений, в аудиторию бесцеремонно ворвался лаборант:

— Профессор Акио, — обратился запыхавшийся молодой человек.

— Вас срочно вызывают на педагогический совет. Ситуация не требует отлагательств.

Превозмогая своё похмелье и давя ощущение тошноты от общения с назойливыми коллегами, Артизан отправился в деканат, где собрались светила науки, слепящие его раздражённый продуктами распада алкоголя мозг.

С одной стороны, он был рад, что не услышит аргументов двух противоборствующих коалиций студентов, позволив им дискутировать без него. С другой, предстояло лицезреть всех этих мастеров-фломастеров, здоровающихся с ним сквозь зубы.

Да, профессор бухал по-взрослому, об этом знали все или почти все, но в его глазах их пренебрежение всё равно оставалось незаслуженным.

— Что стряслось такого, что мне пришлось оставить своих обожаемых студентов? — Акио, нарушив традиции и правила приличия, вошёл в кабинет декана факультета дирижаблестроения без стука и церемоний.

Кто-то покашлял в знак неуважения, выражая робкое замечание, но Артизану было абсолютно фиолетово.

— Присядьте, профессор Акио. Поводов целых два, и оба волнительны, — уважал его или нет декан, но субординацию и такт соблюдал на высшем уровне. — Уважаемые коллеги, первый повод собраться — это протесты.

Преподаватели института переглядывались в недоумении, декан продолжал:

— Прогресс, технократия, достижения. Поперёк горла развитию Эбонхэбэна стали студенты, считающие, что природа страдает от паровых машин и газовых приборов. Просто нонсенс. Но не это самое обидное.

Цивилизованные сторонники науки бросаются в ответ обвинениями в колдовстве и дьяволопоклонничестве. Территория университета и окрестности уже увешаны листовками и плакатами во взаимных обвинениях.

— И что же Вы хотите? Чтобы мы, уважаемые люди, после пар занимались обходом кварталов и уничтожением этих продуктов вандализма? — Артизану явно прибавляло смелости его состояние лёгкого шафе.

— Нет. Вы лучше всех знаете своих студентов. Найдите корни этих движений.