Лев Бессердечный и хозяйка механического кота

Мог ли он сам себе нанести эти повреждения, душить в состоянии припадка неясной природы?

Враг исчез, да и сознание вроде бы стабилизировалось.

Медленно и осторожно, используя практически все оставшиеся силы, Лев спустился к южным воротам Эбонхэбэна, города туманов, хранимого Богиней, поздним вечером, когда бездушный мегаполис наполнялся храпом безразличных людей.

Эпизод 7: Трансформация

— Ну вот, похоже, тебе удалось восстановить картину минувшего, — подбодрил Сато.

— Да, только вот от того, что я вспомнил всё, легче не стало.

Голова болит.

— Поспи, — я пока схожу к аптекарю за новой порцией мазей.

— Лучше позови врача, дядя. Не похоже, чтобы мне становилось лучше от этих примочек.

Сато кивнул и ушёл, а Лев на самом деле уснул. Он сделал бы это и без всяких советов. Уж слишком ломило всё тело, лихорадка усиливалась, а головная боль накатывала вместе с тошной, как её неразлучная спутница.

В ужасном физическом состоянии сны ещё хуже, печальнее и страшнее. Порой можно даже ощутить физическую боль, падение в пропасть, спазмы и прочие неприятные вещи.

Как правило, это длится долго, появляется желание проснуться, взяв неподвластное под контроль, но это тщетно.

Бесконечно тянущееся для Бессердечного время по ту сторону сознания прекратилось, когда он услышал разговор. Сато привёл врача, как и обещал.

— Раны сильно гноятся.

— Я делал ему инъекции пенициллина, но эффект слабый.

— Это Ваш родственник? — интересовался врач.

— Не совсем, — помялся Сато.

«Что значит не совсем? — Льва покоробило.

— Я ведь твой племянник, дурья башка».

— Госпитализация поможет?

— Боюсь, что нет. Я выпишу морфий. И оставлю пару ампул Вам. В аптеке получите ещё десять, больше не понадобится, я полагаю. Антибиотики лучше отменить. Не мучайте парня в последние часы.

«Последние часы? — внутри Льва начал просыпаться дикий зверь. Соответствующий его имени, мечущийся в сознании в жалкой попытке выбраться из сжимающейся клетки. — Я что, умру?»

Сато с врачом удалились, но всё ещё не оставили помещений дома.

Обговаривали что-то, но Бессердечный уже не слышал их.

«Я умру!» — лучше было бы этого не знать. Лежать, представлять этот момент. Скоро, хотя бы секунду точную никто не знает, и хвала Богине. Иначе оставалось бы только вести обратный отсчёт. День, десять часов, два, час, полчаса, десять минут, минута, ещё полминуточки, десять, девять, восемь, семь, нет, пожалуйся, НЕТ! Три, два, один...

Лев не знает момента, но от этого не легче. Отвлечься бы.