Убийца-садовник?

— Да, я действительно считаю, что внедрение механизмов должно облегчать, а не ущемлять положение простого труженика, но я против всяческого насилия. В Грей-стоуне я оказался случайно и как раз уже собирался осудить неслыханную грубость забастовщиков, но стоявший неподалёку констебль почему-то принял моё неодобрение на свой счёт. Проще говоря, он вдруг взял и врезал мне в нос. Разумеется, я дал сдачи. А что я должен был сделать? Подставить ему другой нос? В результате этой прискорбной ошибки я оказался в полицейском участке, откуда вы, дядюшка, так любезно меня вызволили.

..

Подслушивать было неловко, и я быстро прошла мимо, вежливо кивнув. Значит, отношения у дяди с племянником не такие безмятежные, как мне казалось! И Генри вовсе не безобиден. Согласитесь, что человека, некогда арестованного за хулиганство, логично подозревать в безобразиях, творящихся на корабле?

Глорию я поймала на главной лестнице, когда она спускалась в ресторан. Удачно, что девушка была одна, без матери. В нежно-розовом вечернем платье она выглядела просто цветуще, а, увидев меня, приветливо заулыбалась.

— Хотела тебя спросить... — начала я, но договорить не успела. Глория в этот момент повернулась к дверям ресторана и остановилась, как вкопанная. Проследив за её взглядом, я тоже оцепенела.

В ресторан вели две красивые двери со стеклянными вставками, отделанные позолотой. Обе были закрыты. В простенке между ними висело высокое зеркало, на котором сейчас красовалась размашистая загогулина, нарисованная чем-то багровым и бурым.

Выглядело это зловеще. Мы с Глорией недоуменно переглянулись. Загадочный иероглиф вдруг вспыхнул зеленоватым светом и погас, а зеркало задрожало и эффектно осыпалось вниз дождём сверкающих осколков. Глория, ахнув, вцепилась мне в руку:

— Это к несчастью! — Глаза у неё были как блюдца. — О, Элизабет! Кто-то скоро умрёт!

— И умрёт, — мрачно подтвердила я, пытаясь высвободить пальцы из её хватки, — причем прямо сейчас, если ты не возьмёшь себя в руки.

Девушка испуганно умолкла, а мне, наконец, удалось извлечь из сумочки записную книжку.

Я вовсе не хотела быть резкой, но иногда пощечина бывает эффективнее, чем мягкие уговоры. Так, где же эта страница? Я быстро нашла зарисованные руны, и мои подозрения подтвердились. Загогулина на стекле в точности повторяла руну Кьер, символизирующую пробуждение, прорыв и новые возможности.

Понять бы ещё, что такое к нам прорвалось.

***

Вечернее небо окутало «Монарх» сине-фиолетовой шалью.