Первичный цвет

Никогда больше не будет, вместе со всеми его достоинствами и недостатками, вместе с его улыбкой и грозными взглядами.

Всего его.

А остальные не боялись… потому что знали – никого он за собой не потащит. Будет кричать, угрожать, но в последний момент отпустит. То, что она принимала за долгоиграющий спектакль было настоящим прощанием, настоящим горем.

Выходит, они знали его гораздо лучше, чем Машка.

Она зажмурилась. Совсем без Шуваля? Совсем-совсем без него? И ни фильмов тебе с хрустящим попкорном, ни санок, ни поцелуев под парящими снежинками…

Ну уж дудки!

Ну что же, надо брать всё в свои руки.

Она хоть и не соглашалась на контракт… но выполнит его до конца.

Никто его не тронет! Да если судить по последним месяцам, он половину жизни отходит от травм, хоть Высшие и живучие гады, а вторую половину тратит на подготовку к новому покушению. Хватит!

Помогите уже кто-нибудь!

Стены загудели, когда приходил он - вихрь серой пыли, грузный, медленный и гудящий.

Машка развернулась и спокойно отправилась обратно в кабинет.

Бояться ей было нечего – за её спиной вился земной дух.

В комнату она вошла вслед за Высшими, которые не обратили на лишнего человека внимания. Увидела, как Шуваль поднялся им навстречу из кресла, которое обступили со всех сторон. Услышала насмешливые слова того, кто приблизился к нему, вынув длинный нож из ножен, усыпанных белыми, похожими на слёзы камнями. Рукоятка сверкнула красным перламутром, а глаза Шуваля остались серьёзными. Слишком серьёзными… Машка больше любила, когда в них смех.

Она подала команду в момент, когда Высший замахнулся. Потом вокруг был только пыльный вихрь, и крики, и обрывки одежды, мебели… и Шуваль, растерянный и печальный, смотрящий сверху вниз. Яд достаточно подействовал, у него не осталось сил сопротивляться. Он сполз обратно в кресло и замер.

- Если кто тебя и заберёт, то не раньше, чем я разрешу. – Наклонив голову, сообщила Машка. Потом подошла ближе и села на ручку кресла, болтая ногой.

Действительно, Высшие не могли ничего поделать с духом, они болтались вокруг в глупых позах и беззвучно разевали рот. Разве можно остановить… воздух?

Он тут же подвинулся, прижимаясь щекой к её бедру и вздохнул.

- Я бы сказал спасибо, если бы…

- Если бы что?

- Если бы и так не принадлежал тебе до последнего удара сердца.

***

Новогодние каникулы наступили, ничего не могло изменить ход времени.

Сколько они длились? Машке казалось, целую вечность.