Звериный подарок

Денег он особо не заработает, значит, просто искренне хочет народ чудесами порадовать. Толпа хохочет от удовольствия, я слышу, как визжит от восторга Маришка. Радим изредка оглядывается на нас, но сразу отворачивается.

Когда привидения, взявшись за руки, тают, Дынко меня отпускает. Колдун как раз готовит новый номер.

— Так зачем тебе запах-то мой? — пользуясь передышкой, спрашиваю. Чего это он так смутился, как будто ему пять лет и его застукали за воровством конфет?

— Ну-у, вдруг опять кочевники попадутся.

Или еще кто-нибудь.

— Да, кстати, спасибо. Как это вы там оказались так вовремя? Случайно мимо шли?

— Да, да! Шли мимо, а тут… вы.

Врать не умеет. Интересно, что они там делали? Что там можно делать? Да на скрытый рынок ходить! На подпольный рынок, где торгуют всякими запрещенными товарами вроде кристального порошка, способного всего за пару дней превратить человека в подобие слизняка, будет лежать и слюни пускать, разучившись двигаться и даже говорить. Так рассказывают, сама-то я ничего подобного ни разу не видела.

А еще поговаривают, там даже людьми торгуют.

Так, что-то я отвлеклась. На чем мы там остановились?

— Дынко, тебе нужен мой запах, чтобы охранять от кочевников? — Кто в такое поверит? Вообще это как-то все… странно.

— Ну, нам может лечение твое понадобиться. Ты ведь… поможешь, если что?

Почему я так быстро киваю, даже не успев подумать? Лечение выматывает меня, делает больно, холодно и страшно. Но для них я это сделаю, совершенно точно.

Почему? Может, потому что они меня пожалели тогда, на улице, не стали позорить, привезя в дом. Или потому, что Маришку таскают и терпят все проявления ее детского восторга. Кстати, надо будет ей напомнить, что нельзя дергать людей за нос и отрывать уши, что она пытается проделать с Радимом, даже если он стойко молчит и не сопротивляется.

— Да, вот еще чего хочу спросить. Ты зачем нам соврала, что тебя магии не учили?

— Это был не мой секрет.

— А чей?

Вообще секрет-то уже ничей.

Старик Атис почти полтора года как умер. Так что данное ему обещание молчать можно считать выполненным. Смерть деда я очень тяжело пережила, да и пережила ли? Ведь и сейчас вспоминаю — слезы на глазах. Так с волками и делюсь впервые после его смерти своим секретом, рассказываю о нем… чужаку.

— Когда мне было тринадцать, в нашей деревне поселился старый чернокнижник. Ему разрешили жить с условием, что он не будет пользоваться магией, а тем более ее преподавать.