Между тьмой и огнем

Перед Мирославой толпа расступалась и ангел едва сдерживалась, чтобы не крикнуть что-то в духе: "Кучнее, кучнее, товарищи, я совершенно никуда не спешу". Она шла, высоко подняв голову и распрямив плечи. На огороженной площадке в центре перистиля стоял столб с кандалами. У столба уже находился Салазар.

– Ангел, немедленно сюда! – демон был в ярости.

"Сколько же в этой гадине ненависти", – с отвращением думала Мирослава, приближаясь к трясущемуся от предвкушения палачу.

– Приветствую вас, лорд Салазар.

Какое оскорбление я вам нанесла?

– Ты видела, что я направляюсь к тебе, ты игнорировала честь беседы со мной, Ангел, – прошипел надзиратель.

– Я не предпола...

– Плевать! Считай, что я люблю вид крови на белом оперении.

– Препарируйте куриц и будет вам счастье.

– Пять ударов плети! – усиленным голосом возвестил Салазар.

Мирослава замолкла. Она смотрела на нечеткие черты палача и не могла заставить себя бояться этой куклы.

– Хватит с второкурсницы и трех, – раздраженно бросил Радомир, подходя к месту наказания.

– Снимай пиджак, Романова, подойди к столбу и подними руки.

Ангел выполнила указания, и ощутила, как кандалы защелкнулись на тонких запястьях.

– Надеюсь, Мастер Радомир, ваши личные отношения с нарушительницей не повлияют на удар? Мое предложение провести наказание лично остается в силе.

Послышался звук плети и вой надзирателя.

– Не стойте так близко, лорд Салазар. Вы мешаете мне размахнуться.

Мирослава собрала в кулак всю свою волю и воззвала к крови, подаренной ей Хельгой. Первый удар пришелся по хребту и вызвал сноп искр, взметнувшихся вокруг ангела, второй задел левое крыло и отколол металлическое перышко, завершающий удар пришелся на плечи и задел тяжелые волосы, наспех скрученные перед наказанием и теперь рассыпавшиеся по спине, отливавшей платиной. Кандалы расстегнулись, и Мира весело обернулась к гробовой тишине перистиля.

Повсюду среди колонн и во дворе стояли потрясенные порождения ада и не верили своим глазам. К Мирославе подошел улыбающийся Сигвальд и надел на нее пиджак, закрывший иссеченную рубашку.

– На сегодня Романова освобождается от занятий, – спокойно сказал Радомир и, повернувшись к нарушительнице, сурово сказал. – Иди домой, и крепко подумай о своем поведении. Фафнир, можешь проводить.

– Радомир, что за надувательство? – прорычал Салазар.