Между тьмой и огнем

Когда делегация подошла к порталу, все эти головы обратили свои запылавшие огнем глаза в сторону студентов и преподавателей. Вперед вышел Салазар. Он повел рукой, но вместо меча, в его ладони оказалась огромная секира. В своем человеческом "костюме" он едва мог удержать оружие. Палач прокричал:

– Вы, неупокоенные братья, позвольте своим сородичам обратиться к вам с суетной просьбой!

– Почему ты, собрат, просишь нас в облике человека? – нестройным хором ответили жуткие привратники.

Вперед вышел Радомир в облике огненного демона.

Он поднял свой меч и все затаили дыхание, ожидая, что Мастер скажет суровым изваяниям. Раду громко и весело крикнул:

– Дайте пройти! У моих спиногрызов экзамены!

– Так бы и сказали, что пафос-то разводить, – ворчливо сказал один из привратников, – обратно пойдете – не голосите по пустякам. Просто скажите, что домой.

Арка перестала двигаться, а Раду уже в родном обличии пояснил Салазару ситуацию:

– У нас экзамены каждый год по нескольку раз, так что некоторые ритуалы поистерлись, да и портал давно не реставрировали – ребята подслеповаты стали, плохо разбирают уже кто перед ними.

Поэтому мы просто говорим "на экзамены" и "домой".

Главный палач Князя Тьмы убрал свое громоздкое оружие и посмотрел на ректора, как на святого.

Профессор Карст отвернулся, тая улыбку и громко скомандовал:

– Разбейтесь на команды по четыре, и входите рядами в проход. На территорию кладбища никто не пытается проникнуть без команды экзаменатора.

"Как в детстве, на экскурсии, – подумала Мира, уже не удивившись, увидев рядом с собой кроме Арракаши, Дзари и Лероя, – надеюсь, там бахилы не нужны".

Когда все собрались с другой стороны портала, Салазар желчно поинтересовался у ректора:

– Позвольте уточнить, Мастер, неупокоенные не проснуться сейчас, потирая глаза, и не предложат нам выпить? 

– Нет, лорд Салазар. Неупокоенные суровы, как и вы.

Мирослава в ужасе смотрела на громадный холм, завершавшийся полуразрушенной гробницей, увенчанной перевернутым крестом.

От нее расходились кругами более скромные покосившиеся склепы и надгробия, украшенные  аллегорическими статуями мук и пороков. Все кладбище заросло черными деревьями, источавшими запах разложения, временами в кромешной черноте мелькали мутно-зеленые и белые кляксы цветов, похожие на трупные пятна. 

"Какая мерзость", – чуть не ляпнула мира в почтительной тишине, но этот порыв был вовремя предотвращен Салазаром.