Кольцо Анахиты

Но почему-то я чувствовала себя словно неодетой, если вдруг оставляла его в шкатулке. Белая звезда, скользящая по выпуклой поверхности камня, завораживает меня, затягивает в неведомые глубины, где я могу грезить наяву. Иногда мне кажется, что я вот-вот увижу в них прошлое или будущее.

- Это кольцо, леди Маргарет, - однажды замечает Генрих, - не его я подарил вашему отцу?

- Да, Ваше величество, - я приседаю в реверансе, стараясь не вдыхать отравленный воздух вокруг него. – Но ему оно тесно, и он отдал мне.

- Я рад, что оно у вас, - король смотрит на меня пристально, и мне становится не по себе.

Я замечаю, как переглядываются Джейн и герцог Норфолк, - и это не сулит ничего хорошего.

***

В начале апреля внимания короля ко мне становится таким явным, что об этом начинают шептаться. Он постоянно заговаривает со мной, прикасается, делает комплименты. Я все чаще чувствую на себе его тяжелый, изучающий взгляд. Подарив королеве большого говорящего попугая, Генрих спрашивает, не хотела бы и я получить такого же.

Я отвечаю, что не имею возможности ухаживать за птицей, и тогда король присылает мне золотую подвеску в виде попугая. Роджер, подкараулив меня в темном коридоре, шепчет насмешливо:

- Не теряйся, сестричка. Может быть, станешь новой Анной… Болейн. Если, конечно, раньше тебя не отравят Говарды.

Мне стыдно смотреть в глаза королеве, но она делает вид, что ничего не замечает. Более того, мне кажется, она была бы даже рада, если бы кто-то заменил ее. Предупреждение Роджера пугает, но гораздо сильнее пугает интерес короля.

Я пишу отцу – прошу разрешения покинуть двор и жить с ним в замке, но его, похоже, уже известили о происходящем. Он отвечает, что оставить службу я могу только с позволения короля. Я прошу королеву отпустить меня, она смотрит понимающе и с грустью, но говорит то же самое: если разрешит король.

А король, разумеется, не согласен.

- Я хотел бы и впредь видеть вас при дворе, леди Маргарет, - говорит он таким тоном, что я понимаю: не сегодня-завтра ночью придет кто-то из особо приближенных, чтобы отвести меня в королевскую спальню.

Я в отчаянье. Генрих отвратителен мне как мужчина и не менее отвратителен как возможный муж. Всем хорошо известно, что происходит с его женами. Если у него еще и осталось желание обладать женщиной, то оно далеко не главное. В первую очередь ему нужен запасной наследник, а может, и не один. Дети – дело ненадежное, сегодня они есть, а завтра умерли.