Кольцо Анахиты

Хотите, напишет ваш портрет? В подарок жениху?

- У меня нет жениха, - голос дрожит, словно потянуло холодным ветром.

- Разве? – удивляется Гольбейн. – Вы же леди Маргарет Даннер, дочь графа Скайворта, не так ли? Я слышал, отец уже нашел вам мужа. Но, возможно, и ошибаюсь, миледи, простите, если так.

Я выхожу из зала и без сил присаживаюсь на сундук в нише. Неужели действительно отец подыскал мне жениха и все об этом знают – кроме меня?

Но в неведении я остаюсь недолго. О предстоящем браке мне объявляет сам король – по всей видимости, он-то и нашел жениха.

Мой будущий муж вдвое старше, бездетный вдовец, происхождения незнатного. Его отец был богатым торговцем, а сам сэр Грегори Форестер, пожалованный рыцарством, – посол Его величества в Португалии. Поскольку мы не можем познакомиться лично, ему отправят мой портрет.

Судя по всему, жениха я увижу только на свадьбе – обычное дело при заочной помолвке. Конечно, моего согласия спросят, но лучше даже не пытаться ответить отказом. Остается только молить бога, чтобы со мной не произошло того же, что и с Анной Клевской, ей ведь тоже никто не показал портрет будущего мужа, даже сильно приукрашенный.

Ночью я плачу в подушку, к утру смиряюсь. В конце концов, единственный человек, за которого я хотела выйти замуж, мертв, так не все ли равно? Может, этот самый сэр Грегори тоже умрет перед свадьбой. Или после – и я наконец-то стану пресловутой богатой вдовой.

Следующим утром я начинаю позировать Кнауфу для миниатюры, которую отправят в Лиссабон (мысленно я прошу рисовать так плохо, чтобы жених сам от меня отказался).

На ярком свету я вижу, что он не так уж сильно похож на Джона, как мне померещилось сначала. Светлые волосы, темные глаза, общее в чертах лица, но это совсем другой человек. И я больше не испытываю к нему никакой ненависти, напротив – сходство вдруг стало вызывать симпатию. Пожалуй, только в эти минуты, пока я сижу перед ним, на душе не так тяжело.

В тот день, когда портрет закончен, мне становится по-настоящему грустно.

Я больше не буду встречаться с Кнауфом взглядом, рассматривать его лицо, следить за точными, аккуратными движениями красивых рук. Да, похоже, Гольбейн был прав, это не руки ремесленника. О чем я думаю? Какая разница, кто он, если я его больше не увижу?

Словно в ответ на мои мысли Кнауф говорит:

- Миледи, если не возражаете, я хотел бы написать ваш большой портрет. Это будет мой подарок к свадьбе. Разумеется, после того, как будет подписан брачный договор.