Помощница директора Забытой Академии

Другой помощницы у мэтра то не было!

– И что? Зачем вы сюда пришли?

Мэтр Котв хоть и продолжал смотреть на нас как на врагов, но тон все же поубавил. Ага!

– Отстаивать интересы нашего студента, естественно!

– Да какие интересы? Он мне весь товар испортил! Свечи не работают!

– Да ваш товар и так не работал! Эти свечи хорошо если несколько недель гореть будут. А вы их продаете как годовые! И кто из нас обманщик?

Лиам завелся с пол-оборота. И я могла его понять: такое отношение кого угодно выведет из себя.

– Да как ты смеешь?! – вновь завизжал мэтр Котв.

– Вы отказались заключать договор! Сказали, что заплатите сразу по выполнению работы, а сами что? Как только я разобрал ваш торговый зал, велели мне проваливать! Да, я смею.

Разговор на повышенных тонах обещал перерасти в банальный скандал, если не в драку, так что, задвинув Лиама себе за спину, откуда он гневно сверкал глазами поверх моей головы, пришлось брать дело в свои руки.

Высказав все, что думаю о недобросовестных нанимателях, пригрозив появлением на пороге этой лавки самого директора Тёрнера, а затем и присяжных Печати, я добилась того, чтобы моему другу выплатили причитающееся.

Справедливости ради, даже предложила помочь с уборкой, но почему-то хозяин маленького магазинчика отказался и весьма вежливо предложил нам проваливать.

Ну нет так нет.

Уже за дверью этого заведения поинтересовалась у друга:

– Ты свитки вернул?

– Конечно, как только зашли туда, так и подкинул их к куче таких же на полу.

– Умничка, – с гордостью старшей сестры, не меньше, посмотрела на юного хитреца.

– Только больше чтобы такого не было!

Мы медленно брели вдоль очередного дома, когда нас догнал тот самый художник.

– Стойте! Господа, да постойте же вы! Смотрите, я не врал! Совсем не врал! Посмотрите, какая чудная картина из жизни молодого господина!

Развернувшись, мы с Лиамом уставились на лохматого проходимца. Тот, остановившись в паре метров от нас, на вытянутых руках держал картину. На ней был изображен высокий мужчина с добродушной улыбкой на лице.

Он стоял под деревом на улице, а к его боку прижался мальчишка, в руках которого расплывался глазастый мурур. Осознание, что на картине изображен Лиам с отцом, а они были удивительно похожи, пришло ко мне вместе с тихим, полным боли стоном со стороны парня.

– Уйди, просто уйди! – схватив Лиама за руку, зарычала на горе-художника. – Лиам, пойдем домой, идем.

– Отец… – парень мелко дрожал, а в его глазах снова поднималась буря, – папа.